— Там так чисто, плюнуть негде. Всюду стерильность, футуристичность, как будто дурацкий дешевый роман про будущее. Знаешь, с этими дурацкими звездолетами и белобрысыми тагаями с огромной челюстью и вооруженных бластером.
— Содрогаюсь при мысли о том, что бы было, если бы у тагаев было такое оружие.
— Ты содрогаешься, я видела это воочию. Тагаи и змеи имеют там равные права.
— Боже мой. Даже младенца съесть нельзя?
— Ну, в последнее время ты их даже с разрешением не ел.
— Хорошая кормёжка.
— Ну, бабушка Дина сказала мне примерно то же самое. Им вроде как нечего делить. И тамошние змеи такие же сумасшедшие, как рабы. А еще рептилоиды играют у них в кафе. Боже мой, когда-нибудь я доберусь за того мерзкого тагая и всажу ему кинжал, выколов его оба мерзких глаза.
Айсен, нахмурившись, продолжала.
— Город, где мы были, раздражал всё больше. Слишком он был… футуристичным. Повсюду были эти странные машины, левитирующие платформы и голографические проекции. Слишком всё было чисто и аккуратно. Словно в какой-то дурацкой утопии, где всё было на своих местах, где не было места для хаоса и импровизации. Дурацкая страна! — проворчала она, обращаясь больше к себе, чем к петушиному ящеру. — Нет воров. Все имеют статус. Даже те, кто этого не заслуживают. И зачем, спрашивается, нужна эта вся футуристичность? — задалась она риторическим вопросом. — Зачем эти голографические экраны, зачем эти левитирующие повозки?
Петушина ящер не верил своим ушам. Первый раз он был свидетелем того, как что то взбесило Айсен. Впрочем, он вспомнил Барри и понял, что у Айсен была хорошая подготовка для работы с сумасшедшими. Тот самый Барри вместе с ведьмой так и находились в парке.
— Давайте наливайте, братва. — Айсен опустилась рядом с бездомными, подставляя стакан.
— А что с тебя, начальник? — покосился на нее Барри.
— С меня закусь — Айсен протянула нарезанный ломтиками дорогой сыр. У нее в сумке каким-то образом оказались элитные сорта.
Уже позже она поняла умом, что доставала их напрямую из контейнера для петушиного ящера. Когда было опрокинуто в себя несколько порций настойки, от которой ведьма и барри не захмелели, а вот сама Айсон уже знатно пошатывалась, сказала петушиному ящеру:
— Ну-ка, друг, полезай. У меня там для тебя новый дом.
Петушиный ящер сначала посмотрел вниз, а затем засунул сначала шею, потом тело, и наконец гигантская лапа петушиного ящера исчезла в небольшой дамской сумочке Айсен.
— Вот это меня штырит, — сказал Барри. Не было дурацкого акцента, говорил, как самый обычный бродяга, — чтобы динозавр в сумку залез.
— Хорошо посидели, — сказала ведьма. — Среди начальников бывают хорошие создания.
— Хорошие-хорошие. За нашу замечательную страну — Айсен снова подняла вверх стакан.
Ещё с вечера Айсен, заявившись домой, сделала для себя вывод о том, что она патриот своей страны. Как бы она этого не хотела, но нигде не может быть так хорошо, как в Барбаке. Нигде не было видно Хлои, наверняка она тренировалась с ангелоидами в подвале. Не матери, видимо Лиза с Ветой были чем-то заняты. Хоть особняк бы пустой, везде горел свет. Айсен слегка пошатываясь, поднялась наверх и зашла к себе в комнату. Как всегда минимум вещей, кровать, тумбочка, зеркало, неизвестно зачем висевшее здесь всё это время. Единственное зеркало, до того момента как у Айсен появилось кольцо, способно её отражать, было в ванной комнате. Теперь Айсен снова глянула туда. Её глаза сверкнули красным светом и снова стали тёмными. Это стало проявляться всё чаще. Айсен хотела уже лечь на кровать, но вместо этого провалилась темноту.
Она сразу поняла, что совершила очередной шаг в тень. Осмотревшись, она понадеялась встретить здесь кого-нибудь знакомого, но всё тщетно. Просто пустое теневое пространство, клубящийся вокруг во все стороны пар. Нет потолка и пола. Тут ей на встречу выступил сатир. На нём была надета странная панама. Айсен всмотрелась. Это был тот самый сатир, от которого она получила сигарету, которая странным образом не заканчивалась, постоянно излучая красное свечение. Та оказалась у Айсен на руках, хотя она точно помнила, что не вынимала её ни из кармана, ни из ящика для содержания петушиных ящеров. Впрочем, этот самый петушиный ящер как раз там и сидел. Неужели он дал ей сигарету, а она не заметила?
— Как поживаешь? — просто спросил сатир, протягивая ей руку.
Он гладил её по голове, и Айсен это очень нравилась. Как правило, она позволяла такой только родителям. Кто-то со стороны мог бы схлопотать в лицо. Но теперь Айсен казалось, что сатир имеет с ней очень большое родство. Такое же, как Хлои или Лиза. А может быть как та странная красноглазая женщина из игры. Айсен начала вспоминать, что она творила какие-то бесчинства, направо и налево размахивала молотом, который был у неё в игре такой же, как и в действительности. А затем встретилась с игроком, странного вида типом, и выполняла сумасшедшие задания по уничтожению целой страны.
— Я смотрю, ты уже познакомилась с ней? — сказал сатир.
— Познакомилась? — спросил Айсен. Ей это давалось с трудом.
