Ивакский аэропорт оказался зрелищем, достойным фильма о поствоенном мире. От аэропорта там сохранилось лишь воспоминание и ироничное название. Вместо современных терминалов и взлётных полос — руины бетонных зданий, обледеневшие и занесённые снегом. Сквозь провалы в крышах виднелось тёмное небо, а ветер гулял по коридорам, словно оплакивая былое величие. К этим развалинам были пристроены хижины из шкур и костей, создавая жутковатый контраст между прошлым и настоящим. В них ютились местные жители, которые, судя по всему, привыкли к таким условиям и приспособились к жизни в этом суровом мире. Громко лаяли собаки, толстые, с закрученными хвостами. Никодим выдохнул. Значит и волки под стать им.
Местные жители, встречавшие самолет, выглядели не менее экзотично и пугающе. Высокие, крепкие тагаи с очень темной кожей, пронзительными голубыми глазами и выступающими клыками. Грубая одежда из шкур животных — вот и все их одеяние, а на лицах застыло выражение настороженности, суровой решимости и… чего-то ещё, что заставляло кровь стынуть в жилах. Никодим вспомнил, что иваксцы славятся своей свирепостью, бесстрашием и… каннибализмом. Он был сатиром, созданием, повидавшим многое, и каннибалы его обычно не пугали. Но что-то в их взглядах, в их молчаливом презрении заставило его почувствовать невольную тревогу.
— Добро пожаловать в Иваксию, — пробормотал он, выходя из самолета и осматриваясь по сторонам.
Пассажиров встречали в основном собачьи и оленьи упряжки, соединенные с небольшими санями. Но встречать Никодима, Михаила и Лизу ехал нечто особенное — разваливающийся снегоход, больше напоминавший груду металлолома, чем транспортное средство. Он изрыгал клубы чёрного дыма, издавал душераздирающие звуки и казался готовым развалиться на части в любую секунду. За рулём снегохода сидел мужчина, одетый в глухой меховой костюм, скрывающий лицо. Открытыми оставались только глаза, узкие и пронзительные, словно у хищной птицы.
— Это за нами? — спросил Михаил, глядя на снегоход с откровенным сомнением.
— Похоже на то, — ответил Никодим. — Что ж, не будем привередничать. Садимся и посмотрим, что нас ждёт.
Туристы подошли к снегоходу, и мужчина за рулём молча кивнул им, показывая на кузов, представлявший собой открытую платформу.
— Садитесь, — сказал он грубым голосом, словно выплёвывая слова. — Поехали.
Никодим, Лиза и Михаил с трудом втиснулись в кузов снегохода, стараясь не задеть острые углы и ржавые детали. Водитель нажал на газ, и снегоход, издав оглушительный рёв, тронулся с места, подпрыгивая на неровной дороге. Вскоре они ехали по заснеженной дороге, мимо руин и хижин, мимо настороженных взглядов местных жителей. Никодим чувствовал, что они здесь чужие, нежеланные гости, и каждый взгляд был полон скрытой угрозы. Но он был готов ко всему. У них была миссия, и они должны были её выполнить, несмотря на все трудности и опасности. Снега он не боялся, как и любая фея он мог ходить по нему и гне проваливаться. Михаил тоже, благодаря широким лапам. Кто вообще сказал что медведи зимой спят? А вол Лиза… Но она слишком таинственна, особенно сейчас.
— Кажется, мы попали в какой-то фильм ужасов, — пробормотал Михаил, нахмурившись. — Я не люблю фильмы ужасов. Жалею, что втянул нас в это. Надо было идти в джунгли.
— Придётся потерпеть, — ответил Никодим. — Главное — не привлекать к себе лишнего внимания.
— Да, — прорычал Михаил, перекрывая шум ветра, — тут есть и волки. Я чувствую их запах. И что-то ещё… странное. Даже для меня. “
— Что-то ещё? Что именно? — недоуменно спросила Лиза.
— Не знаю, — ответил Михаил, нахмурившись. — Но мне это не нравится. Кажется, мы не одни такие интересуемся космосом.
— Волколаки? Космонавты? — усмехнулся Никодим. — Главное, что не чудины.
— Что-то есть. И их много — продолжал медведь.
Снегоход выбрался на широкую дорогу, которая вела вглубь острова на заледеневшей реке. По обе стороны дороги тянулся густой лес, деревья были покрыты толстым слоем снега, создавая мрачную и угнетающую атмосферу. Было жутко холодно, ветер пронизывал до костей, несмотря на меховую одежду. Холод несомненно был результатом злого волшебства анунаков — во всем срединном мире не было места, где холод был на столько большой, что бы вода всегда была льдом. Это кара анунаков на Иваксию — несколько лет назад они сбросили анунаков и змей и зажили без них за что и поплатились.
Никодим достал трубку и закурил, пытаясь согреться и хоть немного успокоить нервы. Снегоход, грохоча и подпрыгивая на ухабах, мчался по заснеженной дороге, углубляясь в дикие просторы Иваксии. Ветер свистел в ушах, завывая мрачную песню, а пейзаж за окном практически не менялся: всё тот же густой лес, покрытый толстым слоем снега, и всё то же серое небо, нависшее над головой.
