— Все, Арсен, успокойся. Нам всем нелегко. Думаешь, мне все равно? Я понимаю, какого это, когда теряешь напарника. Я ведь сам проходил через это. Не всю жизнь я сидел в офисе и повидать успел немало. Самое главное — не сломаться. Хочешь отомстить? Отомсти, но в рамках закона. Вернись в мой кабинет, забери свой жетон и оставь мысли о кровопролитии. Думаешь, твой друг хотел бы, чтобы ты так бестолково загубил и свою жизнь? Ярость пройдет, но ничего из сделанного изменить ты больше не сможешь. Все, что ты сделаешь, останется с тобой до конца твоих дней. Так выбери то, с чем сможешь жить. Лучшее из того, что ты можешь сделать для того, чтобы хоть как-то подавить жажду мести — это довести предстоящую операцию до логического завершения. Ты не лишишь их жизни, но лишишь свободы, и это, поверь мне, куда хуже для них. Потому что каждый несет на себе весь груз своего прошлого.
Арсен молча слушал, глядя в глаза Жанибеку. Еще никогда его слова не звучали так убедительно, как в этот раз. Арсену хотелось опровергнуть каждое сказанное им слово, но он ничего не мог противопоставить трезвой и холодной логике заместителя.
— Отдай мне свой ствол, — не дожидаясь ответной реакции, Жанибек осторожно забрал пистолет и проверил, заряжен ли он.
Пистолет оказался заряженным, и Жанибек поставил его на предохранитель.
— Что за игрушки, где достал? Ладно, черт с ним, — Жанибек похлопал Арсена по плечу. — Езжай домой, вечером я позвоню тебе. Возьми пару дней выходных, выпей, но помни о том, о чем мы с тобой только что говорили. Идет?
Арсен кивнул головой.
— Давай, капитан, не теряй голову.
Арсен снова кивнул, чувствуя, как гнев постепенно отступает, и его место занимает всеобъемлющая пустота.
— Я сам доеду до работы, — сказал Жанибек. — Ты можешь достать другой ствол и закончить свое дело, всадив пулю в каждый кусок говна, и я сделаю все, чтобы заступиться за тебя перед руководством и судом, но я все же верю, что ты не поддашься слепой ярости, и поступишь так, как должен поступить любой сильный и здравомыслящий человек.
Арсен уселся в машину и когда Жанибек закрыл его дверь, тронулся в сторону дома.
Едва переступив порог своей квартиры, Арсен направился в гостиную и открыл бутылку виски. Три стакана опустели мгновенно. Налив себе четвертый, Арсен, уселся на подоконник и закурил.
Два с половиной года. Ровно столько он знал Думана, но казалось, что с первой их встречи прошла целая жизнь.
Спустя два с половиной года Арсен жив.
Старший лейтенант справился с защитой вверенной ему жизни.
Спустя столько же времени, Думан мертв.
Вечером, когда работающий люд возвращался домой, внося свою лепту в дорожные заторы, Арсен был еще трезв. Это выводило его из себя. Как бы он ни хотел забыться в алкогольном забвении, у него ничего не получалось. Он все осознавал. Он помнил о смерти напарника и по-прежнему ощущал на себе тяжесть вины. Арсен все так же сидел на подоконнике и не замечал проносившегося времени. В восьмом часу зазвонил домашний телефон. В четвертый раз за то время, что Арсен находился дома. Капитан не поднял трубку. Спустя еще час кто-то постучал в дверь, и капитан, слегка пошатываясь, подошел к ней и отворил. На пороге стоял Жанибек.
— Дома? — зачем-то спросил он. — Я вот только с работы, — а затем кивнул головой в сторону. — Пошли, выпьем с тобой, здесь есть хороший тихий уголок в соседнем дворе.
— Не надо, — ответил Арсен. — Я хочу побыть один.
— Брось, Арсен, тебе нужно высказаться. У меня тоже стресс из-за всего этого и, если я не выпью, мне будет очень хреново. Пошли, по баночке пива пропустим.
— Нет, командир, — Арсен отрицательно помотал головой и только тогда Жанибек заметил, что капитан уже был пьян. — Я никуда не пойду, я останусь дома.
— Ладно, — Жанибек похлопал Арсена по плечу, — если что я на связи. И сотку включи, я тебе весь день звонил.
— Да, — многозначительно произнес Арсен и затворил дверь.
Снова зазвонил домашний телефон. Скорее из-за того, что телефон находился рядом, нежели из-за большого желания, Арсен снял трубку.
— Да.
— Арсен? — послышался голос Асель.
— Да.
— Арсен, это ты? Зачем ты так поступаешь? Я не школьница. Если я тебе больше не интересна, ты мог бы сказать мне это в лицо, а не игнорировать мои звонки и сообщения и тем более не сбрасывать трубку, как будто я достаю тебя. Я весь день тебе звоню, мог бы хотя бы перезвонить и сказать мне, чтобы я не звонила больше.
— Где ты?
— Теперь тебе интересно где я? А где ты был весь день, пока я места себе не находила? Мне самой стыдно перед собой, что я вот так звоню тебе, забыв о гордости. Знаешь, скольким парням я звонила сама за всю свою жизнь? Ни одному. Ты думаешь…
— Аселя, Думан… — Арсен осекся на полуслове.
— Что? При чем тут Думан?
— Где ты? — Арсен пошатнулся и прижался спиной к стене. — Думан умер.
Чувствуя, как горький ком подкатил к горлу, Арсен сполз по стене и опустился на холодный пол. Для него словно стало новостью то, что он сам же и сказал.
— Что? — Аселя замолчала.
