— Нет, ну… ну красавчик, а мне что предлагаешь делать? — запинаясь при пиканьи кнопок, недоумевал Самат.
— Пошли со мной или оставайся, не знаю. Меня палят, а не тебя.
— Баур, не пори чушь, мы все в одной связке. Попадет один — попадут все.
— Ну пошли, тогда, — открыв сейф, Баур огляделся по сторонам, в поисках заготовленной минутами ранее сумки.
Пододвинув ее ближе, он стал перекладывать в нее из сейфа свернутые в прозрачную пленку пачки стодолларовых купюр.
— Баур, Ерла итак сейчас весь город на ноги поднял, чтобы Русика нашли. Если теперь ты еще пропадешь, то точно нас всех порешают.
— Если успеют.
Покончив с опустошением сейфа, Баур закрыл его и вскочив на ноги, вновь спихнул Самата со своего пути.
— Не пали меня. Иди помелькай там.
— Сам мелькай, мы еще прикрывать тебя должны?
— Самат! Они убили Муру, уже и Русю пришили, наверное. Я не буду дожидаться здесь, пока они придут и скажут, что я облажался.
— Как они узнают?
— Да говори ты тише! — Баур с опаской посмотрел на дверной проем.
Где-то внизу, на первом этаже братья-близнецы громко рассмеялись над чем-то, развлекаясь в опустевшем борделе и тем самым, сами того не осознавая, дали Бауру возможность беспрепятственно закончить свое дело.
— Потерпи пару дней, Баур. Если все и в самом деле так, как ты говорил, то все будет нормально.
— За эти пару дней меня можно тысячу раз забетонировать в бочке.
— Что я скажу Ерле?
— Ничего не говори.
Самат нервно зачиркал зажигалкой, позволяя искрам разлетаться в разные стороны, и подошел к окну. Шурша бумагами в потрепанном платяном шкафу, Баур продолжал свои торопливые сборы. Несмотря на то, что никто кроме Руслана не жил в борделе постоянно, в нем имелась пара комнат, в которой каждый из друзей мог провести нужное количество времени и даже, при необходимости, поселиться на месяцы. Комнаты были захламлены общими вещами, бумагами и документами личного характера каждого из пятерки. Чаще всех остальных комнаты занимал Самат, приводя в них своих новых подружек, лица которых удивленно вытягивались, когда они понимали, что попали в самый настоящий бордель. Баур же предпочитал еженочно возвращаться на край города, чтобы провести несколько предрассветных часов наедине со своей танцовщицей, которая все чаще стала говорить об их отношениях. В ближайшие месяцы Баур планировал обручиться с ней, раз и навсегда поставив точку в больном вопросе.
Новость о смерти Муры дошла часом ранее. Нуржан, забыв о предосторожности, посчитал нужным поставить Самата в известность о случившемся, и отправил ему короткое сообщение, недвусмысленно передающее суть произошедшего. Известие, хоть и добавило трагизма в и без того утратившие покой души Самата и Баура, однако, воспринялось ими как должное. В конце концов, в свете последних событии, каждый допускал такую вероятность и даже, в какой-то степени, считал скорый и принудительный конец неизбежным.
— Надо было нам валить, когда Руся предлагал, — Самат достал сигарету и стал вертеть ее в руке.
— Да если бы он не свалил, вообще ничего бы не случилось. Если бы не его долбанная любовь с этой сучкой, все были бы сейчас живы, здоровы, и загребали бы кучу бабла, а не тырились как черти.
— Думаешь? Кайрата тоже инфаркт стукнул из-за Русиной любви?
— Не придирайся к словам, Самат, — Баур даже остановился, чтобы угрожающе жестикулируя руками, донести свою мысль. — Под Кайратом или под Ерлой мы бы делали тихо свое дело и бед не знали. Все началось с той долбанной встречи у бара. У Руси там не только челюсть отвисла, но и мозги, по ходу, высохли из-за какой-то стервозной дуры. Ты бы видел его лицо, когда она чуть не сшибла его на дороге. Ты бы видел, как он уставился на ее задницу, когда она бежала к своему парнишке в Инфинити.
— В Cayene. И я видел, я же тоже там был. И не смотрел он на ее задницу.
— Самат! — губы Баура какое-то время двигались беззвучно, но затем дар речи вернулся к нему. — Если бы не телка, он не опаздывал бы и не бесил бы Ерлу. Не стал бы таким дури-ком, каким стал. Он ездил на встречу с ментами, он собирал на нас всякую чертовщину, хотел кинуть Кайрата и Ерлана. Мы на блюдечке принесли ему его телку — возьми, трахни и выкинь из головы. Нет, он вдруг решил, что он Ромео.
— Ну вот ты свою трахнул и? Кинул?
— Эй, ты не путай.
— Ты бежишь сейчас и что? Чем ты отличаешься?
— У меня другая ситуация и я не соскакиваю. Считай, что я беру недельку отпуска.
— Да, да, конечно.
Баур, словно по сигналу в своей голове, вновь вернулся к сбору вещей.
— Странно получается, — Самат сунул сигарету в рот, но затем вынул ее обратно, — убили Муру, а мы сидим тут и думаем, как сбежать. Мы не плачем, не хороним его. Даже не поехали посмотреть на него в последний раз.
— Нам бы и не дали. Его, наверное, уже давно скинули в реку.
— Скинули в реку? — Самат печально посмотрел на Баура. — Вот об этом я и говорю.
— Сунулись бы — нас бы всех троих положили.
— А мне кажется, дело не в девочке.
— Дело в Русиной башке, — словно всю беседу ожидая только этого вопроса, тут же парировал Баур. — Повелся как школьник за сиськами.
