Тогда они гуляли с Анной в парке. Линда еле—еле согласилась отпустить их одних, хотя и продолжала строчить СМС буквально каждые две минуты. Тогда его дочери было лет десять. Или одиннадцать? Даже эта информация не удержалась в его памяти. Зато он как сейчас помнил диалог, который произошел между ними.
– Пап, – обратилась к нему дочь, крепка держа за руку. – А что такое дружба?
– Ну…сложный вопрос. А почему ты спрашиваешь?
– Да мы в школе с Никой поспорили.
– Ого, это интересно. И в чем же спор?
– Ну вот смотри, – сказала Анна, и тут же грозно посмотрела на отца. Причиной было то, что Ричард невольно засмеялся – он никогда не мог удержаться, слышав деловой тон Анны. Жестом извинившись и показав, что он уже успокоился, папа попросил дочку продолжить. – Так вот, Ника говорит, что дружба – это когда ты вместе с подружкой, и вот ты всегда за нее. Прямо всегда—всегда. Что бы не случилось. Ты должна ей помогать. Ну, списывать давай, например. Или от противных девчонок защитить. Или, если у нее вдруг колготки порвались, то свои отдать.
– Понятно. А ты что думаешь?
– А я думаю, что это чушь какая-то. Почему это я свои колготки должна отдавать? И вообще, это она говорит так, будто я должна ей все—все отдавать. А она мне что? Я может тоже колготки хочу, и вот где они? Пап, блин, хватить смеяться! Тут серьезная тема между прочим.
– Да-да, прости, – вытирая слезы ответил Ричард. – Знаешь, что я думаю?
– Нет. Иначе я бы тебя не спрашивала, наверное?
– Логично. Так вот, мне кажется, что в вашем с Никой случае…
– Это с колготками, что ли?
– Ну…пускай с колготками, да. Так вот, надо задать себе два вопроса.
Анна внимательно слушала. Настолько внимательно, что она даже остановилась и посмотрела на папу, не выпуская его ладони из своей.
– Так вот, – продолжил Ричард. – Первый вопрос заключается в том, кому сейчас нужнее колготки? Быть может, ты идешь сейчас домой, а Ника на свидание с мальчиком. Ведь ей тогда колготки нужнее, правда?
– Ну да-а-а, – протянула Анна, хотя было видно, что ей все еще не нравится перспектива оголить свои ноги.
– Но это еще не все. А второй вопрос такой, и он как раз про то, кто что кому должен. Надо себя спросить, что мне дает общение с этим человеком. И если, ответив на него, ты поймешь, что это для тебя поважнее колгот, то их надо отдать.
– Ну не знаю, ну вот на прошлой неделе она мне цветной карандаш дала. Зеленый. Мне его не хватало как раз, чтобы задание по географии сделать. Но это же так, на минуту всего. А так…не еще две недели назад вот…
– Я не совсем про то, Анна, – прервал ее Ричард. – Просто подумай о своих отношениях с Никой немного иначе. Не «ты – мне, я – тебе». Хотя в какой-то степени это и так. А подумай, почему ты вообще с ней общаешься? Ведь не потому, что она тебе раз в месяц карандаш дает, так? Она наверняка приносит тебе определенные эмоции. Например, заставляет смеяться, когда ты грустишь. Или поддерживает тебя, когда ты играешь в футбол с другими девочками. Так ведь?
– Ну да. На прошлом матче она громче всех кричала, когда я гол забила!
– Вот видишь. И тут тогда возникает вопрос, а на что ты готова, чтобы эти эмоции сохранить? Готова ли ты отдать ей колготки, чтобы и дальше с ней общаться?
– Ну…да. Наверное. Вот только…
– Что?
– А если я вдруг завтра пойму, что не нужна мне ее поддержка на матче? Или что это она не взаправду?
– Тогда можешь не давать колготки. Раз тебе не важно. У меня с приятелями абсолютно также. Ведь если они для меня ничего не делают, не приносят мне эмоции, которые мне так нужны и важны, то это лишь вопрос времени как долго я буду готов делать что-то для них. Ведь как только эмоции пропадут, у меня исчезнет всякий интерес. Ну как, стало чуточку понятнее?
– Да. Только вот одно не ясно…
– Что?
– А что такое дружба, все-таки?
– Хм, – задумался Ричард. – Думаю, что дружба – это когда почти в любой ситуации, когда другому человеку что-то очень сильно нужно, ты ему это даешь даже не задумываясь. Потому, что то, какие эмоции тебе он приносит, гораздо важнее того, что он просит.
– О. Погоди, дай запишу. Вот Ника офигеет!
Ричард, смеясь, достал ручку с блокнотом, и протянул Анне.
Неожиданно, он понял, чего ему на самом деле хотелось. Неожиданно не потому, что внезапно, а неожиданно потому, что только сейчас. В это мгновение Ричард был готов отдать все: бесконечные коробки из—под пиццы, все эти перелеты, приключения. Мечты стать героем. Все, лишь бы таких моментов с Анной стало больше. Хотя бы на один.
Ричард резко проснулся. Видимо, от холода. Хотя он даже и не помнил, как заснул. Вокруг него внешние ничего не изменилось. Разве что матроса больше не было.
В его голове тут же заиграли сразу две мысли.
Во-первых, он понимал, что должен что-то предпринять. Алан уже мертв. Трим возможно был еще жив, но вряд ли надолго. А где-то в джунглях был отряд, который, возможно, уже двигался на пляж и вполне вероятно скоро достигнет корабля. И если кто-то и мог их спасти, то только Ричард.
