– Ох, Катька, прости. – Мама обмякла и опустилась на стул в прихожей – совсем как тогда, в январе, когда Макс вывернул ей руку и убежал. – Забыла. Брат твой меня доконал, в могилу меня сведет…
Катя присела возле нее на корточки и взяла мамину безвольную руку в свои.
– Катьк, – простонала мама, сгибаясь пополам, – умираю я, не могу… Опять убежал! Я его уже и полицией пугала, говорю: сдам тебя – и все тут, пусть они тебя проверяют! Так он не верит мне, Катька-а! Кать, он сегодня компьютер свой продал! Пришел какой-то парень и все забрал. Все забрал! Наушники, монитор, мышку эту проклятую! Я говорю: «Максюш, ты же так любишь этот свой компьютер, играешь все время…» А он мрачный такой, не ответил, отпихнул меня и говорит: «Иди к себе в комнату, не лезь!» Я пошла. Он такой сильный стал, Катя…
Катя заметила на мамином запястье большой свежий синяк, и сердце ее застучало как отбойный молоток. Макс бьет маму?
– А когда вышла, – задыхаясь, продолжала мама, – когда вышла, его не было, Кать! Ушел! Куда деньги понес – не знаю! Я боюсь, Катька-а-а!.. Я выбежала за ним, кричала его… Весь квартал обежала и соседние…
– Тетя Соня сказала, что ты часто его вот так ищешь. – Катя перебила мамины стенания. – Мам, это уже бесполезно. Может, нам действительно позвонить в поли…
– Тетя Соня, – от ярости, полыхнувшей в голосе мамы, Кате стало страшно и жарко, – тварь подзаборная! Сука старая, сидит там у себя в норе и все подглядывает, все подслушивает! Все-то она знает, уродина! Я тебе, Катька, запрещаю с ней разговаривать! Ясно тебе? Ты с нами или против нас? Если будешь со всякими любопытными болтать, то ты мне не дочь!
– А что должен сделать Макс, чтобы ты ему сказала: «Ты мне не сын», а? – запальчиво крикнула Катя.
Мама, не раздумывая, отвесила ей тяжеленную пощечину. Катя ахнула, не удержалась на корточках и с размаху плюхнулась на грязный пол, схватившись за щеку. В ухе гудело, в глазах двоилось. Мама, опомнившись, сползла со стула и схватила Катю за руки.
– Прости меня, дочка! Ну прости, я не хотела… Ой, Катька, что делается-то, что делается…
Она тоненько завыла на одной ноте и начала раскачиваться из стороны в сторону, так и не отпуская рук дочери. Левая половина лица у Кати горела, как опущенная в кипяток. Сквозь гул в ушах было слышно, как на площадке стукнула железная дверь. «Соседи подслушивают», – подумала она и принялась успокаивать мать.
– Мама, вставай, замолчи, пожалуйста, ну мама, пойдем на кухню, я тебе чаю заварю, мама…
Ей удалось поднять мать на ноги, но и только.
– Он пропал! – выла мать все громче, заикаясь. – Он не придет, он у-у-умер, Катька-а-а… Он им что-то задолжа-ал, я слышала-а-а, они его на счетчик поставили, Катька-а… Кать, найди его! Найди! Иди найди его!
Катя изумленно смотрела на маму. Даже боль как будто стала послабее.
– Мам, но где же я его найду? – прошептала она. – Мам, я не представляю…
– Не знаю! – выкрикнула мать, и Катя почти увидела, как тетя Соня жадно прижимается ухом к их двери, чтобы не упустить ни единого слова. – Найди! Найди, и тогда, обещаю, я позвоню в полицию! Пусть только живой найдется! Катька! Иди! Пожалуйста, умоляю тебя!
Мама с грохотом рухнула перед Катей на колени.
– На коленях тебя умоляю, Катька! Иди ищи его! Ищи! Приведи его домой! Он же твой брат, Катька, как ты не понимаешь? Как ты можешь быть такой бесчувственной, ты же его сестра!
Бесчувственной… Катя почувствовала, как урчит голодный живот, как устали ноги и спина от сидения в автобусе, как раскалывается голова от материной пощечины…
– Хорошо, – сказала она тихо, – я пойду. Только ветровку из рюкзака достану.
Уже на лестнице, спустившись к двери подъезда, Катя бессильно привалилась к стене. Куда идти? Она не знала, с кем дружит Максим, есть ли у него девушка, где он может тусоваться… Не идти же по квартирам, опрашивать людей: не видели такого-то?
Голова просто раскалывалась. «Для начала, – сказал кто-то спокойный внутри нее, – надо пойти в аптеку и купить что-нибудь от головной боли». Уже девятый час, нужно найти круглосуточную. Катя вытащила телефон. Хорошо, что в автобусе была розетка, хотя бы телефон полностью заряжен. Ближайшая круглосуточная аптека не так уж и далеко. «Пойду туда, – решила она, – а по пути буду заглядывать во все дворы».
В аптеке ей продали ибупрофен и маленькую бутылку воды без газа. Катя с трудом отвинтила тугую крышку, прямо у кассы проглотила сразу две таблетки и запила. Ну что, надо искать Максима. Сейчас, только станет полегче…
Дойдя до бульвара, Катя присела на лавку. Вечерний воздух пах цветущими липами, бензином, разогретым асфальтом. Катя откинула голову на спинку скамейки и закрыла глаза. Спина и ноги противно ныли от усталости: все-таки пришлось в одиночку тащить на себе все, что накопилось за год жизни в общаге. Потихоньку боль отступала – лекарство действовало.
Ну и куда теперь?
