Когда Железный Трамбовщик закончил с ним, Ребус вернулся в свою квартиру. Майкл смотрел какой-то поздний фильм, и мерцание экрана высвечивало его увлеченное лицо. Ребус подошел к телевизору и выключил его. Майкл продолжал не мигая смотреть на экран. В его руке застыла чашка холодного чая. Ребус осторожно высвободил чашку из пальцев.
— Мики, — начал он, — мне нужно с кем-нибудь поговорить.
Мики моргнул и посмотрел на Ребуса.
— Ты всегда можешь поговорить со мной, — сказал Майкл. — Ты это знаешь.
— Знаю, — подтвердил Ребус. — У нас теперь появилось еще кое-что общее.
— И что это?
Ребус сел.
— Нас с тобой обоих подвесили над бездной.
Старший суперинтендант Уотсон боялся этих субботних утр, когда жена тащила его с собой по магазинам. Жуткие часы в универмагах и магазинах одежды, не говоря уже о супермаркетах, где он становился подопытным кроликом, на котором испытывалось то новейшее малайзийское кушанье, разогреваемое в микроволновке, то какой-то невыносимого вида с непроизносимым названием фрукт. Но хуже всего было, конечно, то, что он видел и других мужей, подвергавшихся той же пытке. Удивительно, что еще никто из них не сорвался с поводка и не принялся кричать о тех временах, когда они были свирепыми и гордыми охотниками.
Но в это утро у него был предлог не ехать с женой — работа. Он всегда старался обзавестись благовидным предлогом: то ему надо было срочно ехать на Сент-Леонардс, то у него была с собой куча работы, и он уединялся в кабинете — слушал «Радио Шотландии» и читал газету, и дом вокруг него был погружен в тишину. Раздался раздражающий звонок телефона, и он вдруг вспомнил, что именно этого звонка и ждет. Звонили из управления на Феттс, где делали баллистическую экспертизу. Переговорив, он нашел в своем справочнике нужный номер и позвонил сам.
— Утром в понедельник жду тебя в моем кабинете для официального допроса, — сказал Уотсон Ребусу.
— Из чего я делаю вывод, — рассудил Ребус, — что лафа закончилась.
— Будет тебе лафа с фанфарами.
— Тогда уж лучше «Лавверс»[66], сэр, фанфар не надо. Так, значит, пули совпали?
— Да.
— Вы знали, что совпадут, — сказал Ребус. — Я тоже.
— Все это ставит нас всех в неловкое положение, Джон.
— Так оно и было задумано.
— И тебя и меня.
— При всем уважении, сэр, я думал не о вас…
Проснувшись тем утром, Шивон Кларк бросила взгляд на часы — и мигом вскочила с кровати. Господи боже, было уже почти девять! Она открыла кран в ванной и принялась искать чистое нижнее белье, когда до нее дошло: выходной! Спешить некуда. Наоборот, можно расслабиться. В эти выходные, и только в эти, вместо прежней команды дежурила новая, и в задачу Шивон Кларк входило только проверить, есть ли какие-либо признаки жизни в офисе Дугари. По данным Торговых стандартов, в выходные Дугари не работал. Но нужно было убедиться в этом, а команда операции «Толстосумы» получила сменщиков, которые и приглядывали за офисом. Если ничего не случится, то на следующие выходные наблюдение планировалось снять. Дугари, к счастью, был консервативен в своих привычках, и Шивон редко приходилось задерживаться на посту наблюдения после половины шестого — чаще они уходили даже раньше. Это вполне устраивало Шивон, поскольку ей в рабочее время пару раз даже удалось съездить на игру в Данди.
Еще одну поездку она запланировала на сегодняшнее утро, но еще час или около того могла оставаться в Эдинбурге — времени хватало. И она наверняка успеет вернуться домой до начала игры «Хибов».
Можно было выпить кофе. В гостиной у нее царил кавардак, но ее это не волновало. Для домашней работы она обычно отводила воскресные утра. Вот в чем состояла прелесть жизни в одиночестве: ты была единственной причиной всего этого домашнего хаоса. Никто тебе не делал замечаний, никому это не мешало. Пакеты от чипсов, коробки от пиццы, бутылки с вином, опорожненные на три четверти, старые газеты и журналы, упаковки от компакт-дисков, одежда, распечатанная и нераспечатанная почта, тарелки, столовые приборы, все имеющиеся в доме кружки — все это можно было найти в гостиной размером четырнадцать на двенадцать футов. Где-то под всем этим хламом потерялся диван и беспроводной телефон.
Телефон звенел. Она откинула в сторону коробку из-под пиццы, взяла трубку и вытащила антенну.
— Кларк?
— Да, сэр.
Вот уж кого она никак не ждала услышать, так это Джона Ребуса. Она прошла в ванную.
— Жуткие помехи на линии, — сказал Ребус.
— Я просто выключала воду в ванной.
— Господи, ты в…
— Нет, сэр, пока нет. У меня беспроводной телефон.
— Терпеть не могу эти штучки. Проговоришь с человеком пять минут, потом слышишь, как всхлипывает сливной бачок. Прошу прощения… А который час?
— Начало десятого.
— Правда? — Голос у него был какой-то загнанный.
— Сэр, я слышала о вашем временном отстранении.
— Само собой.
— Я знаю, что это не мое дело, но зачем вам вообще понадобился пистолет?
— Психологическая защита.
— Что-что?
— Так это называет мой брат. Он-то знает, недаром в прежней жизни был гипнотизером.
— Сэр, вы здоровы?
— Я в полном порядке. Ты едешь на игру?
— Если только я не нужна вам для чего-то другого.
