— Мне надоело дома, я вышел раньше. Я вчера поговорил со старшим суперинтендантом, он сказал, что не возражает. — Вид у Холмса был вполне здоровый, но голос звучал угрюмо. — Правда, был еще и скрытый мотив, — признался он. — Я хотел услышать от Шивон историю Эдди и Пэта. Все это кажется… невероятным. Я хочу сказать: я плакал вчера на кладбище, а ублюдок, которого я оплакивал, сидел дома и потешался.
— Скоро он натешится в тюрьме, — пообещал Ребус. Потом повернулся к Шивон. — Дай мне немного твоего кофе. — Он сделал два обжигающих глотка и вернул пластиковую чашку. — Спасибо. Есть какое-то движение?
— Пока никто не появлялся. Даже наш коллега из Торговых стандартов.
— Я имел в виду тех, других.
— Так что с вашей ногой? — спросил Холмс.
И Ребус рассказал.
— Это из-за меня, — сказал Холмс. — Я втравил вас в это дело.
— Ты прав, из-за тебя, и в качестве наказания не своди глаз с этого окна. — Он повернулся к Шивон. — Ну?..
Она набрала в легкие побольше воздуху:
— Я вчера днем допросила Рингана и Колдера. Им обоим предъявлены обвинения. Еще я проверила: у миссис Кафферти нет водительских прав. Ни по девичьей фамилии, ни по фамилии мужа. «Мерседес» Боуна принадлежал…
— Большому Джеру Кафферти.
— Вы знали?
— Догадался, — сказал Ребус. — А что насчет другой доли бизнеса Боуна?
— Принадлежит компании, которая называется «Джеронимо холдинг».
— Которая, в свою очередь, принадлежит Большому Джеру?
— И очень милым образом словечко «Джеронимо» составлено из его имени и имени его жены. Что вы об этом думаете?
— Мне представляется, что Джер, вероятно, выиграл на пари половину бизнеса Боуна.
— Либо так, — сказал Холмс, — либо забрал его в качестве компенсации за неоплату крышевания.
— Может быть, — согласился Ребус. — Но пари вероятнее.
— Ведь Боун выиграл на спор «мерседес» у Кафферти. Они и раньше спорили.
Ребус кивнул:
— В конечном счете это только делает связь между ними прочнее. Но есть и еще более тесные связи, хотя я этого доказать пока не могу.
— Постойте, — сказала Шивон, — если за ударом ножом и разбитой витриной стоит крышевание и азартные игры, то это имеет отношение к Кафферти. А это означает, что Кафферти, будучи совладельцем бизнеса, разбил собственную витрину.
Ребус отрицательно покачал головой:
— Я не сказал, что это связано с крышеванием или азартными играми.
— И с какого боку тут приплелся двоюродный брат? — вмешался Холмс.
— Ой-ой, — проговорил Ребус. — Ты хочешь начать с самого начала, да? Я не знаю точно, при чем тут Кинтаул, но я имею довольно ясное представление об этом.
— Погодите, — остановил его Холмс, — у нас работа.
Они увидели, как побитая лиловая «мини» подъехала к офису таксофирмы. Когда дверца открылась, из машины с трудом выполз громила.
— Как зубная паста из тюбика, — проговорил себе под нос Ребус.
— Надо же, — добавил Холмс, — ему, наверное, пришлось вынимать переднее сиденье.
— Сегодня в одиночестве, — заметила Шивон.
— Но я уверен, что Кафферти найдет время заглянуть сюда, — сказал Ребус. — Проверить. Его, случалось, обдирали как липку в прошлом, и он не хочет повторения.
— Обдирали как липку? — повторила за ним Шивон. — Откуда вы знаете?
Ребус подмигнул ей:
— Могу поспорить, но только знаю заранее, что результат будет в мою пользу.
Информации, которая была ему нужна, Ребусу пришлось ждать до обеда. Ему прислали ее по факсу в местное новостное агентство. Во время долгого ожидания на Горги-роуд он обсуждал дело с Шивон и Холмсом. Они оба сходились в одном: никто не будет давать показаний против Кафферти. Схожи были их позиции и в другом: они не могут даже быть уверены, что Кафферти каким-то образом связан с этим.
— Сегодня днем я это выясню, — сказал Ребус, направляясь за факсом.
Он начал привыкать к ходьбе с тростью, и, пока он находился в движении, нога у него не затекала. Но он знал, что поездка в Карденден не пойдет ему на пользу. Он подумал было, не поехать ли ему на поезде, но тут же отмел эту мысль. Ему, возможно, придется спешно покидать Файф, а расписание поездов Шотландской железной дороги вряд ли позволит ему сделать это.
Дверь букмекерской «Хатчис» он открыл в половине третьего. Здесь стоял спертый воздух, пахло затхлостью и пылью. Окурки с пола не убирались, наверное, с прошлой недели. Очередные скачки были в два тридцать пять, и несколько клиентов подпирали стены в ожидании результатов. Ребус не позволил виду этого заведения сбить его с панталыку. Никто не хочет делать ставки в роскошных хоромах, которые наводят на мысль, что букмекер зарабатывает слишком много. Убогость здесь имела смысл чисто психологический. Букмекер этим самым говорил клиенту: может быть, ты и не выигрываешь, но посмотри на меня — я тоже перебиваюсь кое-как.
Только на самом деле он вовсе не перебивался.
Ребус обратил внимание на полузнакомое лицо, изучающее таблицу в одной из газет, прикнопленных к стене, но, с другой стороны, этот город для него был полон полузнакомых лиц. Он приблизился к женщине за стеклянной перегородкой:
— Будьте добры, я бы хотел увидеть мистера Гринвуда.
— У вас назначено?
