— А почему бы и нет? Чтобы отвести от себя подозрения, на всё пойдёшь. Тем более, что на днях ругнул я тебя — мол, дело не движется, провал за провалом. А ведь странно, следователь-то лучший, как ни крути… Соседа вместо себя подставил, зато теперь на коне. А как же! В борьбе с преступностью чуть голову не сложил…
Морохин повернулся ко мне.
— Я же вам говорил, Кирилл Сергеевич, что в своё время господин Говоров был сыщик из лучших, — напомнил он. — Вот так, с ходу, сплести логически не противоречивую версию… Только слушать его словоблудие мне недосуг. — Перевёл горящий взгляд на Говорова. — Обстоятельства не доказательства, господин начальник, это вы в точку. Но есть и доказательство вашей преступной связи с эсерами — прямое.
Внутренне я запротоколировал, что на это раз нервы Говорова подвели. Во всяком случае, ладони, дрогнув, крепко вцепились в подлокотники кресла. А ещё я подумал, что начальник сейчас похож на старого медведя, которому в горло мёртво вцепился молодой волк (Морохин, значит), и медвежьи силы на исходе.
— Что ещё за доказательство? — спросил Говоров тихо и грозно.
Морохин взял лежащие перед ним листы бумаги и озабоченно заглянул в них.
— Объясните следствию, господин Говоров, с какой целью вы вчера встречались с фигурантом по делу Себрякова профессором Зароковым? — осведомился жёстко. — Да ещё самым что ни на есть тайным образом?
Дмитрий Морохин
И вот тут Говоров не выдержал.
— Хватит! — сказал чуть ли не шепотом. — Пошёл вон со своим доказательством!.. Да откуда тебе знать, с кем я встречаюсь?
— Для таких случаев придумали службу наружного наблюдения, вам ли не знать, — сказал я сухо. — Она-то вашу встречу с Зароковым и зафиксировала.
— Кто? Наши филёры?
— Ну, зачем же наши… Я не могу приказать им следить за начальником отделения. Филёры контрразведки.
С этими словами я оглянулся на Ульянова.
— Исходя из интересов следствия, контрразведка предоставила своих сотрудников для наблюдения за вами и Зароковым, — сообщил тот официальным тоном. — Их рапорты в распоряжении Дмитрия Петровича.
Пользуясь тем, что Говоров потерянно молчал, я взял нить разговора в свои руки. И разговор был совершенно предметный.
Встреча состоялась накануне в доме номер семь по улице Глухоозёрной. Это был доходный дом Корзунова. Начальник в штатском платье приехал около трёх часов дня и поднялся, как удалось выяснить, на второй этаж в пятую квартиру. Там его уже ждал Зароков, прибывший десятью минутами раньше.
(Предупреждённый Говоровым о полицейской слежке профессор использовал простую уловку. Явившись в университет, пробыл там некоторое время, а потом вышел через запасной вход. Поймал экипаж, приехал на конспиративную квартиру. К счастью, Ульянов эту хитрость предвидел, поэтому велел своим людям взять под наблюдение все тыльные и боковые выходы из университета. И, таким образом, уйдя от полиции, Зароков остался под контролем контрразведки.)
К сожалению, мы не знали, о чём они разговаривали. Но сам факт секретной встречи Говорова с эсером (или как минимум эсеровским сообщником) Зароковым топил начальника с головой. Причём ошибки быть не могло. Во-первых, приметы профессорского гостя полностью совпадали с приметами Говорова, и филёры его на любом следствии опознали бы. (Зарокова и вообще не перепутаешь, уж очень внешность характерная.) А во-вторых, именно вчера он сослался на нездоровье и с обеда уехал домой. Стало быть, имел полную возможность переодеться в штатское и приехать на Глухоозёрную.
Закончив, я выдержал паузу. Говоров безмолвствовал.
— Так что же, господин начальник, не угодно ли объяснить своё поведение? — спросил я мрачно.
Тот окрысился.
— Объяснить? Тебе? Много чести, щенок, если Говоров перед тобой будет объясняться!
— Значит, аргументов нет, — констатировал я, пропуская оскорбление мимо ушей.
— Аргументы? — переспросил Говоров и вдруг странно улыбнулся. — Отчего же, найдутся…
С озабоченным видом выдвинул ящик стола, заглянул внутрь и выхватил револьвер.
— Вот тебе аргумент, — сообщил, переводя дуло с меня на Ульянова и обратно. — Сидите спокойно! Кто дёрнется, — пристрелю! А для начала перебрось мне свои бумажки.
Стрелял, между прочим, Говоров хорошо, что всегда с удовольствием демонстрировал в служебном тире.
Не то чтобы я сильно испугался — не верилось, что дойдёт до выстрелов (хотя резкое телодвижение начальника было неожиданным), однако почувствовал себя… как бы это сказать… неуютно. А как ещё себя чувствовать, когда тебе целятся в лоб?
— Выдали себя полностью, господин Говоров, — произнёс Ульянов спокойно. — И очень даже глупо. Ну, пристрелите вы нас тут, а что дальше? Или пожизненная каторга, или сумасшедший дом. Вам что больше нравится?
Вид у начальника был безумный. И рука с револьвером дрожала. Ещё, чего доброго, палец на курке дёрнется… И Кати рядом нет, спасать некому…
