Книга «Тайна букв и забвение тайны» состояла из трех глав, причем заглавия первых двух входили в ее название. Первая глава «Тайна букв» начиналась с рассказа о жизни основателя хуруфизма Фазлуллаха Астрабади. Ф. М. Учунджу не очень интересовала религиозная сторона дела, о Фазлуллахе он говорил не как о суфии и мистике, а скорее как о философе-рационалисте, лингвисте и математике. Это был не только и не столько пророк, Махди, мученик, праведник и святой, сколько глубокий, гениальный мыслитель, но мыслил он очень «по-нашему». Поэтому объяснять идеи Фазлуллаха влиянием Плотина[162], пифагорейцев, пантеистов или каббалистов, как это делают на Западе, значит убивать его, вооружившись той самой западной философией, против которой выступал он всю свою жизнь. Фазлуллах был абсолютно восточным человеком.
По мнению Ф. М. Учунджу, Восток и Запад являли собой две противоположные половины мироздания, непохожие настолько, насколько не похожи друг на друга добро и зло, черное и белое, ангел и шайтан. Пусть мечтатели грезят о том, чтобы эти два мира жили в согласии, – в реальности это совершенно невозможно. Один из миров всегда торжествовал победу и господствовал, а другой был рабом. В качестве иллюстрации вечной борьбы двух близнецов в книге приводилось множество исторических примеров: от разрубленного мечом Александра Македонского гордиева узла («то есть шифра», пояснял автор) до Крестовых походов; от двойного смысла цифр и букв на волшебных часах, посланных Гарун аль-Рашидом Карлу Великому, до перехода Ганнибала через Альпы; от завоевания мусульманами Андалусии (целая страница посвящалась перечислению колонн Кордовской мечети) до взятия Стамбула султаном Мехметом Завоевателем (который, кстати, тоже был хуруфитом); от падения Хазарского каганата до поражения османов сначала под Доппио (Белой крепостью), а затем близ Венеции.
Ф. М. Учунджу утверждал, что все эти исторические факты указывают на важную истину, о которой в иносказательной форме писал в свое время Фазлуллах: периоды господства Запада и Востока сменяли друг друга не случайно, а подчиняясь определенной закономерности. Верх одерживал тот из миров, который в данный исторический период видел вселенную полной тайн, загадок и скрытого смысла. Тот же мир, которому все мнилось простым, однозначным и лишенным тайн, был неизбежно обречен на рабство.
Вторую главу Ф. М. Учунджу посвятил подробному исследованию обстоятельств забвения тайны. Что бы мы ни взяли в качестве ее воплощения: понятие идеи в древнегреческой философии, Божество христиан-неоплатоников, нирвану индусов, птицу симург Аттара, «возлюбленного» Мевляны, «скрытую сокровищницу» хуруфитов, ноумены Канта или преступника из детективного романа, – тайна всегда выступает в качестве невидимого центра мира. А стало быть, делал вывод Ф. М. Учунджу, теряя представление о тайне, цивилизация лишается центра, основы своего мировоззрения.
Далее шло несколько страниц, смысл которых остался для Галипа малопонятным. Там говорилось о том, почему Мевляне пришлось убить своего «возлюбленного» Шамса Тебризи, почему он затем отправился в Дамаск, чтобы сберечь тайну, порожденную этим убийством, почему блужданий и поисков в этом городе оказалось недостаточно для укрепления тайны; перечислялись также те места Дамаска, которые Мевляна посетил, пытаясь найти «центр» своего рушащегося мировоззрения. Автор книги утверждал, что совершить преступление, которое невозможно раскрыть, или внезапно исчезнуть неведомо куда – отличный способ возродить утраченную тайну.
Затем Ф. М. Учунджу переходил к самой главной для хуруфитов теме – к буквам и лицам. Выдвинув, как и Фазлуллах в «Книге о вечности», тезис о том, что невидимый Бог проявляет себя в человеческих лицах, он пустился в долгое описание линий, заметных на лице, сопоставляя их с буквами арабского алфавита. После нескольких страниц, посвященных по-детски наивному разбору стихотворений поэтов-хуруфитов (Насими, Рафии, Мисали, Багдадлы Рухи, Гюль Баба), автор подводил итог: во времена счастья и побед лица всех людей Востока были исполнены смысла, равно как и мир, в котором они жили. Этим смыслом мы были обязаны хуруфитам, которые видели тайну в мире и буквы на наших лицах. С забвением хуруфизма из нашего мира исчезла тайна, не стало и букв на лицах. Наши лица стали пусты, ничего уже нельзя было прочесть в них, как прежде; брови, глаза, нос, взгляд, выражение лица – все утратило смысл. Галипу хотелось вскочить из-за стола и посмотреть на свое отражение в зеркале, но он продолжал внимательно читать.
