— …За одно я готов был поручиться — за то, что никогда там не бывал. Люди, попадавшиеся по дороге, — все в черном, некоторые — при оружии — почтительно кланялись моему сопровождающему. Высокий ранг, должно быть, или высокий род, подумал я тогда. Странно — по внешности незаметно… Никак не мог понять, где я: мысль в голову приходила только одна, но я гнал ее прочь — ведь даже детям известно, что там - совсем другое…
…Сначала он увидел — глаза и только потом рассмотрел — лицо. И пришел в ужас. Он не позволял себе верить — но только один мог выглядеть так. Ведь не может же этого быть!..
— Эдрахил ?
Тот же голос… Великие Валар, но как же…
Он пошатнулся.
— Сядь.
Он не заметил, кто пододвинул ему резное невысокое кресло; ноги подкосились. Близко-близко — невероятные светлые глаза.
— Узнал? Не надо бы тебе… Так и считал бы меня Владыкой Судеб и думал бы, что все это тебе померещилось.
— Ангамандо… — сдавленно.
— Так вы и называете. Тяжело? Хотел бы уйти отсюда?
Эльф кивнул, потянув ворот рубахи.
— Инголдо примет тебя, — задумчиво сказал ясноглазый; Эдрахила удивило даже не то, что Вала назвал короля не Финродом, не Артафинде, а материнским именем — так, как звали его только родичи. Странно было другое — то, с какой печальной теплотой произнес Отступник это имя.
— Что ж… взамен я попрошу только об одном.
— Что?.. — Эдрахил не узнавал собственного голоса.
— Дай слово не поднимать оружия против людей Севера. Против Твердыни.
Эльф замотал головой:
— Я… клянусь, что убью любого орка…
— Я говорил о людях, — с мягкой настойчивостью перебил его Отступник. — О тех, кто тебя спас, кто выходил тебя.
— А… ты? — эльф и сам точно не знал, о чем спрашивает.
— Я только раны залечил. Я не тороплю; конечно, ты должен обдумать все. Захочешь — останешься. Дашь слово — иди с миром.
— Остаться… рабом твоим?!
Ясноглазый пожал плечами:
— Глупости. Одним из нас.
— Воевать… против… своего народа? Ты понимаешь, что предлагаешь мне ?!
— Здесь не только воины. Книжники, целители, менестрели, мастера камня и металла, звездочеты…
"Какая-то ловушка, что ли ?Не понимаю…"
— Подумай. Что бы ты ни ответил, за жизнь свою можешь не тревожиться. И пыток, — усмехнулся криво, — здесь нет.
— Я… подумаю, — трудно выговорил эльф.
— …Я не нарушил верности тебе! Я клялся не поднимать меча против людей и против… Прости. Против — него. Я не смог бы. Даже если бы не было клятвы. Он ведь лечил меня, понимаешь, король… Впрочем, я и сам почти ничего не понимаю. А орки… я дрался с ними, ты видел сам. Может, я и отступник. А может, мы просто слишком мало знаем. Я думал — он лжет. Не понимал только, зачем; ведь мог убить меня сразу. Или — знаешь ведь, что говорят: чары, воля, подчиненная его воле… А потом как-то вдруг понял — он не лгал, и воля моя не сломлена. Я не нарушу той клятвы не потому, что околдован: потому, что это было бы подлостью.
— Зачем ты мне это рассказал? — Финрод был в задумчивости. — Ведь мог бы и дальше молчать.
— Ты — мой король. Мы, быть может, идем на смерть, и ты должен знать, кто встанет рядом с тобой в бою.
— Странно… — тихо сказал Финрод и повторил: — Странно…
— Только… если все же чародейство… Я прошу тебя, Финдарато: если ты увидишь, что чужое проснулось во мне, — убей меня. Я прошу тебя об этом, пока я — все еще я.
— Обещаю, Эдрахил.
