Черная Книга Арды полностью

Все мы — Ведомые Судьбой, и Судьбу эту не изменить, не повернуть вспять стремительную реку — но почему, когда Берен протягивает тебе, Тингол, сияющий камень Фаэнора, когда осколок Судьбы уже готов лечь в твою раскрытую ладонь, — почему мне так хочется крикнуть: не делай этого ?

Как будто это может хоть что-то изменить…

— Возьми его, король, — тихо говорит Берен, и Камень-Судьба ложится в твою руку. — Ты получил свой выкуп. А моя судьба получила свой выкуп — меня.

Камень Света — прекраснее, чем Свет. Но в твоих глазах, государь и супруг мой, я вижу отражение этого света: блеск стали и яростное пламя пожара, огонь и кровь. Ничего не изменить — нельзя было изменить ничего с того мига, когда золотоволосая дочь Валинора Галадриэль произнесла перед тобой это слово: Сильмариллы.

Все мы — Ведомые Судьбой…

…И пел Дайрон о Великой Охоте, о битве Берена с волком Моргота — Кархаротом, и о том, как в последний раз посмотрели друг другу в глаза Берен и Лютиэнь, и как упала она на зеленый холм, словно сломанный цветок… И ушел из Дориата Дайрон, и никто больше не видел его.

А Тингол никак не мог поверить в то, что их больше нет. И долго не позволял он похоронить тела своей дочери и зятя, и чары Мелиан оберегали их плоть от тления, так что казалось — они спят…

465 год I Эпохи, май

Статуэтка из печального лунного серебра, зыбкое отражение звезд в темной глади озера, тень среди теней Чертогов Мандос:

— Владыка Судеб… я пришла петь перед тобой… как поют менестрели Средиземья…

…Она стояла на коленях и пела, и в песне ее сплеталась печаль Элдар и скорбь Смертных, сплетались судьбы и пути их…

Не встретиться душам в Чертогах Мандос — если не были они связаны при жизни крепчайшими узами. Но нити, связующие этих двоих, видел сейчас Намо. Когда-то он сказал своей сестре, молившей его о сострадании: я не знаю, что такое милосердие. Я знаю, что такое Справедливость.

Не будет нарушен Закон, если эти двое встретятся.

Берен и Лютиэнь смотрели друг на друга: тени среди теней Мандос, идущие разными путями — он, уходящий в Неведомое, она, обреченная вечной жизни. В безвременье — не соприкоснуться рукам: и все же, как предрекла Лютиэнь, они увиделись за Западным Морем…

Он дождался ее. Дождался, чтобы услышать слово прощания.

Закон неизменен.

Душа — пламя, живущее в сосуде плоти, коакалина - свет дома. Тело — дом души, но лишь в земле Аман, не знающей распада и тлена, дано душе вновь вернуться в свой дом, и даже чары Мелиан не смогут надолго сохранить хрупкую плоть.

И душу человека не удержать в мире.

И элда, по доброй воле отрекшись от жизни, не покинет Чертогов Мандос: лишь потом, когда исцелена будет душа, когда истает бремя горестей, тяготящее ее, дано Старшим Детям родиться вновь в Благословенной Земле.

Ты родишься вновь, Лютиэнь Тинувиэль. Ты будешь пребывать в Валимаре до конца времен. Горе и скорбь покинут тебя, раны души твоей исцелятся. Но Берен не сможет последовать за тобой, ибо никто не властен лишить Смертного дара смерти. Согласна ли ты?

— Нет, Владыка Судеб! Я не хочу забывать того, кого люблю…

Я не властен удержать его, Лютиэнь. Я не властен изменить твою фэа. Вы должны расстаться. Таков Закон. Решай.

— Тогда… тогда я останусь здесь, где мы встретились в последний раз. Мне незачем возвращаться к живым, если он уйдет.