Черная Книга Арды полностью

— Потому что он — уже человек, а силы человека не безграничны. Ион — Изначальный, потому его сущность, чувства, движения души могут проявляться совершенно невероятным, с нашей точки зрения, образом — как в той же Битве Внезапного Пламени.

— Знаете, — после недолгого молчания говорит Гость, — а я начинаю сочувствовать ему…

Из темноты слышится короткий беззлобный смешок Собеседника:

— Вы уже давно начали ему сочувствовать — иначе до рассказа о Берене и Лютиэнь мы бы просто не добрались.

— Не хотите предположить, что мне просто любопытно узнать, как все это смотрится с другой стороны ?

— Хочу. И не просто предполагаю — я знаю это наверное. И любопытно. И сочувствуете.

— И не понимаю иногда. И сочувствую не только Мелькору:томужеНамо, по-моему, немногим легче… Или Тулкасу.

— С легендами как-то спокойнее, верно?

Гость вздыхает:

— В легендах, по крайней мере, все ясно: здесь — герои, там — враги, здесь — Добро, там — Зло… а тут — и Мелькор прав, и Валар правы, и война — праведная с обеих сторон… как Мелькор это называл? Двойственность?

— Просто — жизнь…

467 год I Эпохи

«…Обычай этот пошел от начала Твердыни, когда лишь немногие становились воинами Аст Ахэ, и были это большей частью дети вождей: для народов их они были учениками бога, потому их чтили наравне с вождями и именовали так же, как вождей, — детьми богов. Со временем все больше людей из кланов-иранна стало приходить в Аст Ахэ, а вожди кланов перестали считаться детьми богов; обычай же сохранился и по сей день…»

(Из летописей Аст Ахэ)

— …Вот ужо послал дядюшка, так послал: на край света счастья искать, — недовольно бормотал себе под нос Делхар ирайно-Кийт'ай. — Есть, видишь ты, обитель мудрецов в Черных Горах. Пойди, говорит, туда — сам не знаю куда, — да спроси, станут ли там наших воинов учить, а ежели станут, то какую плату за то возьмут… Воинов, видишь ты, хороших нет у нас! На даля смотрит, а что под носом у него, не видит! Чем мои парни ему не хороши? — а поди ж ты: узнай, да расспроси, да попроси, да чтоб вежество соблюл… Я, говорит, нрав твой знаю, и ежели б сынку моему совершеннолетний год вышел Уже, непременно б его отправил вместо тебя… вот сам бы и тащился за семь дней пути медовухи хлебнуть, коли блажь такая нашла!..

Остановился, приглядываясь:

— Эге… это ж, кажись, те самые Черные, о каких дядюшка болтал! Стало быть, недалеко уже… Эй, парни! Я тут обитель мудрецов ищу, что в Черных Горах (тьфу ты, глупость какая!). К вечеру доберусь или как?

Всадники остановились; один, скупо улыбнувшись, сказал что-то своим спутникам на странном певучем языке — те заулыбались тоже — и ответил уже понятно для Делхара:

— Трехглавую гору видишь? Иди прямо на нее, доберешься еще до заката. А для чего тебе обитель эта?

— То дело мое, — неприветливо буркнул Делхар, но, подумав, решил все-таки объяснить: — К Владыке тамошнему меня послали. Из клана Ястреба я — слыхали небось?

— Может, и слыхали, — усмехнулся всадник. — А что же ты пасмурный такой? Или беда какая у вас случилась? Что за нужда тебе к Владыке?

— То дело наше с ним, а каждому встречному-поперечному рассказывать — язык сотрешь.

— Ну, если так… прощения просим у великого вождя, что потревожили вопросами своими неразумными, — всадник старательно изобразил раскаяние, прибавил несколько непонятных слов, отчего его спутники, не таясь, расхохотались, и повернул коня к горам.