— Я вам все верну, они там, — он махнул рукой в сторону сарая. — Я не думал, что они кому-то понадобятся… Там все такое старое… — взмахнув возбужденно руками, торопливо проговорил он, — станок ткацкий, прядильная чурка, чугунки и ухваты, половики есть, подсвечники и самовар… Еще череп, свечи, и всякие склянки с порошками и шкурками лягушачьими. Я хотел выкинуть… — про хрустальный шар, найденный в бане под кушеткой, Кирилл благоразумно решил умолчать, пока не исследовал его свойства.
— Что? — сурово переспросила мать.
— Склянки… череп… скелет…, — виновато повторил Кирилл. — Я думал, если что, то медику не помешает.
— Ну… это можете оставить себе, — пояснил Яков Самсонович. — Нас интересуют книги и кот. Ну и деньги, она копила… Знаем, что были, сама показывала, но не нашли.
— Что? — переспросила мать, на этот раз хватаясь за сердце.
— Может, убийцы унесли? — поинтересовался Матвей, стоя напротив Якова Самсоновича плечом к плечу с тетей Верой. Общий враг их сплотил. Тетя вера положила руку на плечо Матвея Васильевича, словно на опору столба.
— Да-да! — поддакнула она. — Кирилл, попридержи Туза, он сожрет нас всех! Не лезь в разборки взрослых, разберемся без тебя! — тетя Вера пальцем пригрозила Тузу, который сообразил, что среди своих появились чужие, только он пока не понял, кто есть кто.
— Никто украсть их не мог, на виду она их не держала! — взвизгнул Яков Самсонович.
Матвей повернулся к матери и успокоил ее:
— А из-за скелета не переживайте, мы их в горах нашли. Им лет много. Хотели в музей сдать, да нет у нас музеев, отдать на сторону жалко. Похоронить, кости голые, ни вреда, ни пользы. А куда нам скелеты эти? Умелец наш собрал их. Еще один в школе стоит, ребята на нем учатся. Авдотья лекарила, попросила, второй мы ей отдали. У них Ирка в морге ума набиралась, с детства там околачивается, любит она резать мертвечину. У Авдотьи училась прилежно. Они от вас чего-то другое хотят! Видал я того кота, Авдотья берегла его, других таких не сыскать. И деньги у нее были, и книги, только не показывала никому, прятала… Но если воры ее убили, — прищурился Матвей Васильевич, — то нашли бы! К чему людей беспокоить, которые знать ничего не знают? — он повернулся к тете Вере. — С этим разобраться надо раз и навсегда, а то не отстанут, я эту семейку знаю!
— Воры умеют находить то, что им нужно, — промычала тетя Вера.
— Да нет, Авдотья мастерица была прятать, — усмехнулся Яков Самсонович, уверенно глядя ей в глаза. — Уж мы-то знаем! Все места знаем, где прятала, но найти не можем. И документов нет, не все. Вы кота видели — здесь он! Значит, и все остальное здесь.
— А при чем тут кот?! — всполошилась мать. — Коты сами по себе!
Тетя Вера и тетя Августа переглянулись, подозрительно уставившись на мать. Смысл ее слов они не совсем поняли, или поняли и не до конца поверили. А тем временем возмущенная мать распахнула ворота нараспашку.
— Иди! Ищи! Найдешь, все твое, а сыновей моих не тронь! И пугать меня не надо! Я людям голову не протыкаю, чтобы кошелек себе набить! Это вы черепа ломаете!
— Аня, да купи ты им кота… — рассмеялась тетя Вера. — Из-за какого-то кота такой скандал!
— Не только кот, еще деньги и книги, но не любого, а именно нашего кота! — задохнулся от злости пунцовый Яков Самсонович.
Кирилл наблюдал за потасовкой взрослых, на всякий случай, посадив Туза на цепь на безопасном расстоянии, успокаивая его. Туз рычал и рвался в бой, цепь отбрасывала его назад, и он, припадая, скулил, выпрашивая свободы. Кирилл взял его за ошейник, приказав сидеть. Туз послушался, но сидел беспокойно, не переставая гавкать. Он видел, как зла хозяйка, как решительно настроена тетя Вера и тетя Августа, как мечется Александр, стараясь отодвинуть Матвея Васильевича от Якова Самсоновича.
— А документы, документы у вас есть? — хитро прищурилась тетя Августа. — Где документы? Чем докажите, что ваш?
— Свидетели есть! Свидетели! — радостно взвизгнул Яков Самсонович. — Все наши подтвердят!
— Ага, сговорились?! — поймала его тетя августа. — Знаем мы, мы тоже свидетелей найдем!
И вдруг Кирилл увидел, что кот, черным силуэтом в лучах заходящего солнца, сидит на заборе, как раз там, где к забору был прижат Яков Самсонович.
Кирилл остолбенел…
Кот лежал, с дьявольской насмешкой наблюдая за людьми прищуренными глазами. Хвост его с силой бил по забору, но лапами он лишь раз выпустил когти, тут же втянув их обратно. Лица всех скандаливших людей были повернуты к нему, но ни один из них не видел его. Кирилл протянул руку в направлении кота:
— Да вот же он! Вот же кот! Смотрите!
— Где? — все разом обернулись к Кириллу.
— Вот! — он протянул руку, показывая пальцем, — Вот… только что был тут…
Кот исчез. Стоило ему отвести взгляд, как кот исчез, как в прошлый раз, когда он видел его в своей комнате.
