— Все так сложно… — обескуражено признался Кирилл. — Пока объясняешь, вроде понятно, а самостоятельно думать не получается…
— Все мифы и легенды лишь отголоски знаний Семиречья, первых людей после Потопа, — рассмеялся кот. — И библия. И египетская мифология, и греческая, и индийская. Моисей вышел из Египта, в котором знания хранили тысячи лет до него. Уже тогда неполные, усеченные, обращенные на человека. Хаос, Нун — Кромешная Тьма, Бездна. Атум, Птах, Ра — Род. Тефнут-Маат — Лада-матушка. Птица Вену — Серая Уточка. Шу, Око — Сварог. Геб — Поднебесная. Нут — Небесная. Их дети: Осирис, Нефтида, Исида, Сет — то же, что Перун, Леля, Жива, Марена.
— И что? Хочешь сказать, что где-то есть то, что осталось от них?! Я имею в виду Семиречье.
Кот что-то промурлыкал про себя, лукаво покосившись на Кирилла.
— А почему нельзя дать это людям? — испытывая праведное возмущение, отстранился от кота Кирилл. — Если их знания и сокровища лежат, зарытые в землю, то какой в них смысл?
— И через пару лет мир погибнет, — рассмеялся кот. — Хранители хранят не сокровища Семиречья, они оберегают мир от гнева Богов. Пока есть тот, кто радует их, Боги не торопятся. Вот Мирка, а вот Александр. Зная, что они несут душу друг друга, после бедности их, после травли, не захотели бы друг другу отомстить?
— Не сомневаюсь, Сашка постарался бы освободиться от Мирки в тот же день. Мирка… Мирка не знаю… Сначала постаралась бы разобраться, а потом, наверное, тоже возненавидела бы. И что? При чем здесь два идиота, которые чего-то не поделили? Мир состоит не только из них.
— Вот именно! Хранитель обращается к Богам небесным как Дух, который чтит их. И слышат, и посылают в ответ и мудрость, и заботу, и твердую основу, на которую мог бы ступить человек. Она проливается дождем на всех. И тот кто может ее понять, раскроется. Кроме того, Хранители поднимают народ снова и снова, после каждой атаки темных сил. Вот Мирка, вот Александр. Пришел враг, обратил в рабов. Свет не доходит до них, кости их изъедены червями и подпирают крепость тварей из Бездны, которые поднялись из земли, как Кащей бессмертный. Враг не оставил им ничего, что могло бы натолкнуть их на мысль о самих себе. Как им выйти на волю? А как выйти на волю их детям? И оставляют Хранители повсюду семена разумения. Тот, кто жив еще, выйдет из ямы.
— Ты хочешь сказать, что я не один?
— Что бы ты сделал один? Больше скажу, есть Хранители, которые от рождения и до смерти не поднимаются на землю, чтобы чудовища не прервали их род. Они живут свободно и радуются, что весь мир открыт для них. Или, представь, что тебя выследили и убили, кто заменит тебя? Да, люди стремятся к обществу свободы, демократии, порядочности. Но тщетны их усилия, они воюют с ветряной мельницей. Человек, одержимый демоном, не остановится ни перед чем — это фанат, который во имя идеи и чувства, подобного тому, что ты убрал, убьет родителей, поднимет руку на ребенка, нападет на человека. Мертвые не думают, они исполняют приказ, который поднимается от земли. И скольких остановит мысль, что ты Хранитель? Ты самый страшный враг, который знает их секрет, и знает, как обойти его.
— Я что, должен молчать? — сообразил Кирилл.
— Вот именно! Ты не сможешь пройти через дверь, если кому-то станет известно, что ты Хранитель, ее закроют для тебя.
— А когда я смогу приступить к своим обязанностям?
— Когда твое пространство станет как пространство вселенной, чистым. Сможешь проходить сквозь стены и камень, — уверенно пообещал кот. — И даже расстояние перестанет для тебя существовать.
— Круто… Не, у меня не получится, — скис Кирилл.
— Не сможешь, значит, буду искать другую кандидатуру, — тяжело вздохнул кот.
Стараясь не думать о сокровищах, Кирилл работал не покладая рук, понимая, что Миркины проблемы решить гораздо важнее, чем стать каким-то Хранителем. Впрочем, Кирилл не слишком-то верил тому, что наплел ему кот. Есть Боги, нет Богов, крыша от этого менее дырявой не станет. От этого зависело не только ее благополучие, но то, что творилось в доме. Даже тетя Вера, которая на каждый камень, после тщательного его исследования, лепила этикетку-сопроводиловку и укладывала в мешки, взмолилась.
— Кир, мы не рабы, рабы не мы! А может, ну их на фиг? Мы пять дней бороздим просторы земли, а радоваться нечему. Я понятия не имею, что за мусор мы собираем. Оказывается, это так сложно!
— Соберем, разложим, будем умнее, — отрезал Кирилл.
— У меня огород зарос, наверное, опять, — жалобно простонала Мирослава, падая на покрывало рядом с тетей Верой, придавленная рюкзаком. — Самый умный из нас оказался Туз, слинял в тот же день!
— Зато загорела как! Шоколадка! — парировал Кирилл, вспомнив про Туза, из-за которого чуть с ума не сошли, пока он не объявился в доме.
— Ну, давай, хоть в баню съездим, потеряли нас уже, — рассердилась тетя Вера. — Мы собрали столько красивых камней, наверное, среди них есть что-то ценное.
