Но самым трагическим эпизодом, в котором Сталин полностью проявил свой цинизм, стала выдача Гитлеру немецких антифашистов. Советские власти решили высылать немецких подданных уже в 1937 году. 16 февраля ОСО (Особое Совещание)[51] приговорило к высылке десятерых из них. Имена некоторых известны: Эмиль Лариш, техник, живший в СССР с 1921 года; Артур Тило, инженер, приехавший в 1931 году; Вильгельм Пфейфер, гамбургский коммунист; Курт Никсдорф, университетский преподаватель, работавший в Институте Маркса — Энгельса. Их арестовывали в течение 1936 года по обвинению в шпионаже или в «фашистской деятельности», а немецкий посол фон Шуленбург ходатайствовал за них перед Максимом Литвиновым, советским министром иностранных дел. Пфейфер, зная, что как коммунист он будет арестован тотчас по возвращении в Германию, старался добиться, чтобы его выслали в Англию. Через восемнадцать месяцев, 18 августа 1938 года, его отвезли на польскую границу, и там его следы теряются. Артуру Тило удалось попасть в британское посольство в Варшаве, но немногим выпадала такая удача. Отто Вальтер, ленинградский литограф, живший в России с 1908 года, приехал в Берлин 4 марта 1937 года и выбросился из окна приютившего его дома.
В конце мая 1937 года фон Шуленбург передал советским властям два новых списка арестованных немцев, чья высылка объявлялась желательной: всего 67 человек, среди них — ряд антифашистов, один из которых — Курт Никсдорф. Осенью 1937 года переговоры приняли новый оборот: советская сторона согласилась ускорить высылки, как о том просили немецкие официальные лица (было осуществлено уже около тридцати высылок). С ноября по декабрь 1937 года были высланы 148 немцев; в течение 1938 года — 445. Высылаемых, среди которых были и австрийские шуцбундовцы, отвозили на польскую или латвийскую, а иногда даже финскую границу, где их сразу же проверяли представители немецких властей. Иногда, как это было в случае с австрийским коммунистом Паулем Мейзелем в мае 1938 года, высылаемого везли до австрийской границы через Польшу, а затем передавали гестапо. Еврей Пауль Мейзель, очевидно, погиб в Освенциме.
Это взаимопонимание между нацистской Германией и СССР предвосхищало советско-нацистские пакты 1939 года, «в которых выражена истинная, стремящаяся к одной цели природа тоталитарных систем» (Жорж Семпрун). После их подписания высылки стали проходить в гораздо более драматичных условиях. После того как Гитлер и Сталин разгромили Польшу, Германия и СССР получили общую границу, позволявшую переправлять высылаемых из советских тюрем прямо в немецкие. С 1939 по 1941 год советская сторона, стремясь продемонстрировать своему новому союзнику готовность к сотрудничеству, выдала таким образом гестапо от 200 до 300 немецких коммунистов. 27 ноября 1939 года между обеими сторонами было подписано соответствующее соглашение. Затем, с ноября 1939 года по май 1941 года, было выслано около 350 человек, среди которых 85 австрийцев. В их числе был Франц Корицшонер, один из основателей Австрийской коммунистической партии, ставший чиновником Красного интернационала профсоюзов; его сослали на Крайний Север, затем передали люблинскому гестапо, перевезли в Вену, пытали и убили в Освенциме 7 июня 1941 года.
Еврейское происхождение многих высылаемых не было для советских властей помехой при передаче этих людей немецкой стороне. Так, композитор и дирижер Ганс Вальтер Давид, еврей и член КПГ, был выдан гестапо и в 1942 году погиб в газовой камере Майданека. Физику Александру Вайсбергу удалось выжить, впоследствии он написал воспоминания об этом страшном времени. Жена Хайнца Ноймана, Маргарет Бубер-Нойман, была отстранена от руководства КПГ и затем эмигрировала в СССР, она также свидетельствовала об этом невероятном взаимопонимании между нацистской и советской сторонами. После высылки в Караганду она была выдана гестапо в феврале 1940 года вместе со многими другими подругами по несчастью. Этот «обмен» обернулся для нее заключением в Равенсбрюк.
«01 декабря 1939 г. нас разбудили d в часов утра. (…) Одевшись и побрившись, [мы] должны были оставаться несколько часов в зале ожидания. Один венгерский коммунист, еврей по фамилии Блох, бежал в Германию после краха Коммуны в 1919 г. Там он жил под фальшивым паспортом и продолжал активно работать для партии. Позднее он эмигрировал[52] с теми же фальшивыми документами. Его тоже арестовали и, несмотря на его протесты, должны были выдать немецкому гестапо. (…) Незадолго до полуночи прибыли автобусы и отвезли нас на вокзал. (…) В ночь с 31 декабря 1939 г. на 1 января 1940 г. поезд тронулся. Он увозил семьдесят сломленных людей. (…) Через разоренную Польшу[53] мы ехали дальше, к Брест-Литовску. На мосту через Буг нас ждали сотрудники аппарата другого европейского тоталитарного режима — немецкого гестапо».
