Означало ли это подчинение националистического движения коммунистам? События на месте говорят о противоположном: Алжирская компартия была вынуждена согласиться на унизительные условия ФНО. Что же касается внешних сношений, то ФНО совершенно открыто пользовался политической поддержкой СССР. Однако, не считая нескольких очень ограниченных операций своих спецслужб, Москва остерегалась напрямую вмешиваться в конфликт ФНО с Францией. Оружие ФНО поставляли насеровский Египет, титовская Югославия и — со стороны Восточного блока — действовавшая «по доверенности» Чехословакия (некоторые руководители ФНО также обучались чехословацкими специалистами современным методам работы в подполье). СССР предпочел оставаться в стороне. Предчувствовали ли там, что в будущем Алжир, хотя и станет очень близок политически, но так же сильно будет стремиться к своей независимости? Реальность такова, что московские спецслужбы так и не получили доступа в святая святых нового режима, органы военной безопасности, — в отличие от ситуации с DGI[76] на Кубе.
Подобную же осторожность СССР проявил и в отношении национального движения в Ирландии. «Республиканизм», взятый на вооружение Ирландской республиканской армией (IRA, Irish Republican Army), основанной в Дублине во время неудавшегося восстания в апреле 1916 года, оставался характерной для Ирландии чертой. Не забывая о социальных вопросах, идеологи IRA ставили национальную проблему (после 1921 года ею стало воссоединение острова, при этом предполагалось отобрать у Британской короны шесть северных графств) в центр любой акции. Зато просоветские официальные лица, которые в 1933 году объединились в Коммунистическую партию Ирландии (КПИ), все больше отдалялись от чисто национальных интересов и выдвигали на первый план лишь «классовую борьбу».
Чтобы сражаться с англичанами, армии IRA требовалось оружие. В период между двумя войнами она старалась получить его у СССР. Несколько раз Москва вежливо уклонялась от этих неоднократно возобновлявшихся просьб: казалось неразумным снабжать оружием слишком независимых ирландцев, рискуя тем самым открыто вступить в конфликт с Великобританией. Тот факт, что несколько сот членов подпольной организации вступили в испанские Интернациональные бригады, никак не повлиял на ситуацию. В 1939–1940 годах, когда IRA начала новую серию терактов, взрывая бомбы даже в самой Англии, в ее наиболее секретное подразделение, состоявшее из маленькой группы националистических деятелей — протестантов (а значит, наименее подозреваемых), проникли агенты из коммунистического аппарата, возрожденного к жизни Бетти Синкле[77]. Диверсионные группы во всей Европе, как, например, сеть Эрнеста Вольвебера, были готовы напасть на немецкие, а также на британские и французские корабли. В данном случае Москва намеревалась использовать IRA: разрушая военные корабли Ее Величества, подпольная организация могла бы замаскировать тем самым советские антианглийские операции. Дело, однако, в конце концов провалилось. Из всего этого Москва вынесла некоторое чувство недоверия по отношению к ирландцам, готовым вступить в любой союз, лишь бы получить необходимое им оружие, но наотрез отказывавшимся идти на уступки, подчиняя свою стратегию стратегии другой стороны. В самом начале 70-х годов, после восстания католических гетто в Северной Ирландии, IRA снова выступила с оружием в руках против британцев. Вразрез с утвердившейся легендой ее оружие и взрывчатые вещества, которые она активно использовала, не имели никакого — ни прямого, ни косвенного — отношения к Советскому Союзу. В действительности источники помощи находились и поныне находятся за Атлантикой, внутри ирландско-американской общины (а не в странах Восточного блока).
Итак, «рука Москвы» была не вездесуща, что, однако, никак не преуменьшает той активной роли, которую СССР играл на Ближнем Востоке, поддерживая некоторые формы терроризма. Исходя из того, что национально-освободительное движение палестинских организаций похоже на деятельность алжирского ФИО, СССР очень рано открыто признал Организацию освобождения Палестины (ООП) Ясира Арафата и основную составляющую ее часть — Аль-Фатах. Но одновременно КГБ пристально наблюдал за Народным фронтом освобождения Палестины (НФОП) доктора Жоржа Хабаша, воплощавшим другую тенденцию палестинского национализма. Причисляя себя к марксистам-радикалам, участники этого хорошо структурированного движения без колебаний брали на себя ответственность за террористические акты и сенсационные угоны пассажирских самолетов. Их стратегия, продемонстрированная в июле 1968 года угоном «боинга» компании «Эль-Аль», затем в декабре террористическим актом в афинском аэропорту, достигла своего апогея в 1970 году — непосредственно перед разгромом палестинцев войсками иорданского короля Хусейна. На временном аэродроме Зарки члены НФОП угнали вместе со всеми пассажирами, взятыми в заложники, «боинг» авиакомпании TWA, «ДС-8» швейцарской авиакомпании и «вискаунт ВС-10» авиакомпании ВОАС, а затем взорвали самолеты.
