«…Сейчас очень большое значение имеет вопрос о «спекуляции»(…). Необходимо в связи с этим заняться очисткой Москвы от паразитического и спекулятивного элемента. Я дал задание Паукеру собрать мне материал о распределении населения г. Москвы по этому признаку. Пока не получил от него ничего. Не стоило бы у нас в ОГПУ создать на сей предмет колонизационный отдел или какую-л[ибо] ячейку и получить для этого специальный фонд, хотя бы из конфискуемых средств? (…)
Надо заселить паразитическим элементом (с семьями) наших городов малонаселенные местности по особо выработанному и утвержденному СНКо-мом плану. Мы должны во что бы то ни стало освободить наши города от сотен тысяч паразитически-спекулятивного элемента (…). Нас объедают эти паразиты. Отсюда нет товаров для крестьян, отсюда рост цен и падение нашего червонца. ОГПУ должно этим вопросом заняться со всей энергией».
Среди других особенностей советского уголовного законодательства следует отметить существование двух различных систем борьбы с преступностью, судебной и административной, и двух систем мест заключения, одна из которых управляется Комиссариатом внутренних дел, другая — ГПУ. Наряду с традиционными тюрьмами, где содержались лица, осужденные в соответствии с обычной уголовной процедурой, существовали также лагеря, находящиеся в ведении ГПУ, где были заключены лица, приговоренные специальными судами политической полиции за следующие преступления: контрреволюция во всех формах, бандитизм, подделка ценных бумаг, преступления, совершенные самими сотрудниками ГПУ.
В 1922 году правительство предложило ГПУ организовать большой лагерь на Соловецких островах в Белом море, расположенных недалеко от Архангельска. На главном острове Соловков находился один из больших православных монастырей. После изгнания оттуда монахов ГПУ устроило на островах лагерь, получивший название СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения). Первые заключенные прибыли сюда из лагерей в Холмогорах и Пертоминске в начале июля 1923 года. К концу этого года в лагере было 4000 заключенных, в 1927 году — 15 000, а к концу 1928 года — 38 000.
Одной из особенностей пенитенциарной системы Соловков было самоуправление. Кроме начальника и нескольких других ответственных постов, все лагерные «должности» занимали заключенные. В подавляющем большинстве это были бывшие сотрудники ГПУ, осужденные за серьезные проступки, связанные с превышением власти. Осуществляемое таким контингентом самоуправление было настоящим произволом, который весьма скоро ухудшил судьбу привилегированных заключенных, какими при прежней власти считались политические.
Во времена НЭПа администрация ГПУ разделяла заключенных на три категории. Первая состояла из политических, т. е. исключительно из членов бывших партий меньшевиков, эсеров, анархистов; поначалу эти заключенные добились от Дзержинского привилегий, которые тот сам имел при царском режиме: около десяти лет он провел в тюрьмах и ссылках, где к политическим относились сравнительно мягко, они получали лучшее питание, называемое «политическим рационом», имели право на некоторые личные вещи, могли получать газеты и журналы. На поселении им позволялось жить коммуной, и они освобождались от принудительных работ. Все эти привилегии были уничтожены в конце 20-х годов.
Вторая категория заключенных, самая многочисленная, состояла из контрреволюционеров, членов политических партий несоциалистических или анархистского направлений, представителей духовенства, бывших офицеров царской армии, бывших чиновников, казаков, участников Кронштадтского и Тамбовского восстаний, а также других лиц, арестованных по 58 статье Уголовного кодекса.
