Ужесточение преследований и экономические трудности в последние годы НЭПа, отмеченные возрастающей безработицей, имели результатом впечатляющее увеличение обвинительных приговоров: 578 000 в 1926 году, 709 000 в 1927 году, 909 000 в 1928 году, 1 178 800 в 1929 году. Часть людской лавины была направлена в тюрьмы, рассчитанные в 1928 году только на сто пятьдесят тысяч мест. В связи с этим обстоятельством постановлением от 26 марта 1928 года кратковременные заключения за небольшие проступки заменялись неоплачиваемыми исправительными работами «на стройках, предприятиях и лесоповале». Еще одно «нововведение», предусмотренное постановлением от 27 июня 1929 года, имело грандиозные последствия. Согласно этому постановлению, все заключенные, приговоренные как минимум к трем годам лишения свободы, переводились на исправительные работы в лагерях с «целью освоения естественных природных богатств восточных и северных районов страны». Эта идея носилась в воздухе долгое время. ОПТУ решило принять меры для выполнения программы заготовки леса на экспорт; неоднократно эта организация обращалась с предложениями в Главное управление мест заключения, находившееся в подчинении Народного комиссариата внутренних дел и занимавшееся обычными тюрьмами, с просьбой о выделении им дополнительной рабочей силы, так как «собственные» заключенные Соловецкого лагеря особого назначения в числе 38 000 человек в 1928 году не могли выполнить установленные производственные планы.
Подготовка первого пятилетнего плана выдвинула на повестку дня вопросы распределения рабочей силы и освоения отдаленных, но богатых естественными ресурсами регионов страны. Рабочая сила заключенных, до того не использованная, могла стать при условии хорошо организованной эксплуатации настоящим богатством; контроль и управление рабочей силой могли стать источником дохода, влияния и власти. На это и сделали ставку руководители ОГПУ, в частности Менжинский и его заместитель Ягода, поддерживаемые Сталиным. Летом 1929 года они привели в исполнение амбициозный план «колонизации» Нарымского края, занимающего 350 тысяч квадратных километров западно-сибирской тайги, и потребовали немедленного приведения в исполнение постановления от 27 июня 1929 года. Именно в такой ситуации родилась идея «ликвидации кулачества как класса», т. е. массовой депортации зажиточных крестьян, рассматриваемых в правящих кругах в качестве серьезных противников коллективизации.
Целый год понадобился Сталину и его сторонникам, чтобы выдержать противостояние и сломить сопротивление теперь уже внутри партийного руководства. Последнее необходимо было склонить к политике принудительной коллективизации, к ликвидации кулачества и ускоренной индустриализации, что составляло три нераздельные части программы по изменению экономики и общества путем грубого вмешательства в естественный ход их развития. Эта программа была основана на остановке рыночных механизмов, экспроприации крестьянских земель и освоении естественных богатств страны посредством принудительного труда сотен тысяч заключенных и других жертв «второй революции».
Правая оппозиция, возглавляемая Рыковым и Бухариным, полагала, что коллективизация приведет только к «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», гражданской войне, развязыванию террора, хаосу и голоду; эта оппозиция была разгромлена в апреле 1929 года. В течение лета 1929 года в прессе была развернута кампания по борьбе с «правой» оппозицией, ежедневно газеты яростно набрасывались на нее, обвиняя в «сотрудничестве с капиталистическими элементами» и в «сговоре с троцкистами». Полностью лишенные доверия, оппозиционеры выступили с публичным покаянием и самокритикой в ноябре 1929 года.
В то время как во властных структурах разворачивалась борьба между защитниками и противниками НЭПа, страна постепенно погружалась во все более глубокий экономический кризис. Сельскохозяйственное производство в 1928–1929 годы выглядело плачевно. Хотя к крестьянству было применено множество различных способов воздействия: большие налоги, заключение в тюрьмы тех, кто отказывался продавать излишки продукции государству, — зимняя кампания по хлебозаготовкам 1928–1929 годов принесла зерна меньше, чем предшествующая. В деревнях чувствовалось сильное недовольство; ОПТУ зафиксировало в период с января 1928 по декабрь 1929 года, т. е. в период насильственной коллективизации, более 1300 бунтов и массовых крестьянских выступлений, во время которых десятки тысяч крестьян были арестованы. Другая цифра говорит нам о царившей в стране атмосфере: в 1929 году более 3200 советских чиновников стали жертвами «террористических актов». В феврале 1929 года продуктовые карточки, исчезнувшие с начала НЭПа, опять появились в городах, где вновь началось обнищание, связанное с закрытием большей части коммерческих магазинов и лавок ремесленников. Эти небольшие магазинчики тоже считались «капиталистическими предприятиями».
