Далее приводится краткое описание обряда подношения частей своего тела и соответствующих им свойств души Навьим Духам и духам
Буйная голова — символ ложной самости человека. Подношение Владычице своей отрубленной головы означает победу над собственным ложным «я» (ложной самостью), или «эго».
Ретивое сердце — символ чувственной природы человека. Подношение сердца означает выход за пределы чувственных обусловленностей и вожделений.
Подношение чёрной печени означает избавление от накопившихся в течение жизни непрощённых обид.
Подношение горячих угольев и руды-крови означает преодоление собственных страстей (затухание огня страстей и «охолаживание» крови).
Подношение своего «крепкого естества» (т. е. ярого уда) означает освобождение от похоти.
Враны («птицы летучие») символизирую! собой духов Верхнего мира, псы бродячие («звери рыскучие») — духов Срединного мира, а змеи, жабы и т. п. («гады ползучие») — духов Нижнего мира.
На тайном языке волхвов Учение о Духовном Пресуществлении и Возрождении называется «Учением Багряного Цветка и Смердящего Черепа», а сто символом является Огненный Цветок, вырастающий из мёртвого Черепа (Живое прорастает из Мёртвого).
Сходным образом происходит посвящение у русских колдунов, сибирских шаманов и др. Плотское пресуществление используется в народном целительстве, пресуществление
Слава Роду!
[2007]
Во месте небывалом видел я Женщину Мертвую, великую телом, и если бы Она была жива и встала на ноги Свои, могутостью, подобные вековечным дубам, то головой Своей, что и во красе, и во ладности, и в величии и сравнить на свете белом не с чем, достигла бы седьмых небес.
Нага Она возлежала, вширь раскинув руки и бедра неясные распахнув, телом прекрасна, черна власами, что окутали Её покровами неткаными и выстлали под Ней ложе самородное, черна очами, что и во смерти заворожат всякого, тайну велику храня.
Груди полные Её были ровно горы величайшие, на кои сколь не взирайся — верхов не достигнешь. Живот Её мягкий был урожайному полю подобен, коим сколь ни иди, ни езжай — края не достигнешь. Лоно Её прекрасное — словно пещера сокровенная и преглубочайшая, в кою сколь пи спускайся — дна не сыщешь.
Тьма тем[61]1 ворон кружились непрестанно над главой Её, во власах гнёзда свиваючи и урывая мясо кусками.
Тьма тем змей клубами посвились на животе Её и на грудях, приникая к сосцам.
Тьма тем волков на дланях Её сидела и выла, пир предвкушая и уход Её оплакивая.
И смежил я очи, дабы изнутри зреть сокрытое и пелены уза наведённые рассеять. Дыхание остановил, сделал поступь свою тяжкой, что путь мои следами глубокими покрылся и встрепенулась земля, телом превзошел всё, что есть живого, Ей уподобясь, изодрал одежды свои, власы развеял долу и ветру, угольем горящим зачернил тело своё от пят до темени, стаи ворон, и змей, и волков, отпугнув прочь длани мановением, хотением великим, палице Перуновой подобным, и вошёл в Неё и взял всю, сколь есть.
И положил десницу на грудь Её и назвал — Женой. Положил шуйцу на чрево Её и назвал — Единственной. Прильнул к устам Её, запёкшимся и окровавленным, и назвал — Любимой. Взглянул в очи Её замершие и прошептал Её Имя — МАРА!
И разрешились разом все узы и пелены наваждения, что скрывали Истинное. И ожила Она. И встретила хотение моё, врата отворяя шире, и приветила, жаждой любовной объятая.
И был я там, где не всяк бывал, а из тех, кто и бывал, не всяк воротился обратно. И звёзды ходили во небе лишь велением моим, и бел свет мерк и возрождался вновь лишь по слову моему, и народы внимали биению тому, как бьются наши с Ней сердца.
И преисполнился я силы, власти и благости, Она же, получив желаемое, истаяла в моих руках, дабы вновь очутиться в них по следующему радению.
Я же поклонился ночи, отряхнул пепел кострища и покинул своё убежище тайное, в тело, в жилище своё воротясь, помня крепко и с горением во душе, что есть место небывалое, где возлежит и ждёт меня моя Мертвая Женщина…
Гой, Мара-Ма!
Радугой чудесной над полем Брани Духовной воспари, слово мое вещее — Слово
