Марго с мамой не сводили с них глаз, будто бы смотрели весьма интересную мелодраму. «Нахалки», подумала Верона, в душе усмехаясь.
– Ни за что! Я не знакомлю маму, с кем попало! – выговорила Верона, упрямо задрав носик.
– С кем попало значит! – сделал серьезное лицо Леон. – А мне кажется, что я ей уже понравился!
– Ах ты, хитрец, поэтому ты тут так нежно меня обнимаешь?
– Нежно, хорошо, что ты это сказала.
Верона отняла его руки от своего лица.
– Не познакомлю! – упрямо топнув ножкой, сказал она.
– Посмотрим! – загадочно произнес Леон.
– Теперь уезжай!
– Мне, правда, жаль, что я так повел себя! Но я исправлюсь! – добавил он.
Верона усмехнулась, его глаза сейчас были такими хитрыми. Серые глаза. Такие глубокие. Она отвернулась.
– Я пойду.
– Подожди, я привез тебе кое-что.
Кошачье любопытство не позволило девушки уйти.
– И что там у тебя? – делая не заинтересованный вид, спросила она.
– Подойди ближе.
Верона сделала пару маленьких шажков.
– Поцелуй меня в щечку.
– Что? – прошипела Верона.
– Ты же хочешь получить, то, что я привез для тебя.
– Не знаю. Сначала покажи, а потом я подумаю.
Леон достал маленькую коробочку перевязанную бантиком. Она развязала его и сдвинула крышку. Внутри лежало пирожное, корзиночка.
– Пирожное? – девушка удивленно посмотрела на Леона.
Он кивнул.
– Я сам его испек. Для тебя! – добавил он.
Верона больше не могла делать обиженный вид. Она расплылась в улыбке. Ее ямочки шаловливо заиграли на щеках. Она нежно опустила ресницы, а потом подняла на Леоне свои прекрасные глаза:
– Спасибо.
– А теперь поцелуешь?
Он наклонился и подставил свою щеку, но Верона, обошла его и поцеловала в щеку, где был шрам. Леон дотронулся до своей щеки и не сводил взгляд с девушки.
– Теперь мне хочется печь для тебя каждый день. – пошутил он.
– Помнишь?
Леон покачал головой, не понимая.
– Я, принимаю тебя всего. И кстати не в обиду будет сказано той щеке, это моя любимая! – сказала она, ласково посмотрев на щеку со шрамом.
Леон схватил ее руку и прижал к своей груди. Он ничего не сказал, но смотрел на Верону так серьезно, что девушке даже стало не по себе.
– Хорошего тебе вечера с подругой и мамой! – сказал он, отпуская ее руку.
Леон помахал рукой Айрис и Марго, а затем уехал. Верона смотрела ему вслед, пытаясь расшифровать его странный последний взгляд.
– Иди домой уже! Нам тут не терпится! – крикнула Марго
Верона медленно поднималась по лестнице, пытаясь растянуть те моменты, которые только что провела с Леоном.
– Как можно так долго преодолевать два этажа? – воскликнула Марго.
– Ни каких комментариев! – грозно сказала Верона.
– Да щас! – сердито молвила Марго.
– Что у тебя в коробочке? – с любопытством спросила мама.
– Пирожное корзиночка.
– Ммм, как мило! – сказала Марго.
– Он сам его мне испек. – смешно прикусив нижнюю губу, не сдержала улыбки Верона.
– Еще и печет! – воскликнула Марго, качая головой.
– Если б ты знала, как он готовит! Пальчики оближешь!
– А когда это вы ели его еду? – невинно округлив глаза, спросила мама.
– Так слишком много вопросов! Я пошла, ставить чайник, и не слопайте пирожное без меня.
Когда чай был готов, Верона разделила небольшую корзиночку на три части и весело сказала:
– Заценим, девчонки!
Марго не могла остаться на ночь, и Верона пошла, ее проводить.
– Точно не останешься?
– Я бы хотела, но завтра надо рано ехать в офис, оформлять документы. Да и не появлюсь же я в той же одежде! – сказала Марго, отбрасывая черные кудри за спины.
– Ну, смотри сама! Еще спасибо, что приехала поддержать маму.
Марго садилась в свой черный жук. Она опустила стекло и серьезно сказала:
– Он мне понравился!
– Ты даже его толком и не видела! – воскликнула Верона.
– Я видела твои глаза! – сказала подруга отъезжая. – Они еще никогда так не блестели…
Верона шла по темному городу, не замечая прохожих. Ее глаза скользили по дороге. Ей пришлось припарковать свой байк чуть подальше, чем хотелось, зато в безопасном месте. Ее взгляд был задумчив и печален. Весь этот день не был легким… А началось все как всегда со сна.
Дом номер двенадцать. Во сне появилась табличка с названием улицу, а потом, она увидела девочку подростка, которая стояла на краю крыши. Ветер теребил ее волосы, которые были подстрижены под аккуратное каре. В ее глазах стояла боль. Глубокая, терзающая боль. Ребенок не мог справиться с ней. Она стояла и смотрела вниз. Из ее глаз текли слезы. Город внизу не знал о ней и не знал ее проблем. Она была одна. Страх. Она снова посмотрела вниз. Машины, люди и серый асфальт. Ее худенькие плечики вздрогнули, и она сделала шаг вперед. Последний шаг… А потом страшный крик разорвавший тишину.
