Было видно, что дама не в восторге от сложившейся ситуации, но надо отдать ей должное — дружелюбие аристократка изображала изо всех сил! У Анни даже шевельнулось в душе что-то отдаленно напоминающее уважение. Шевельнулось — и исчезло. Будто и не было… Вместо этого пришли воспоминания их первой встречи на выпускном.
Анни посмотрела женщине в глаза и вдруг поняла, что вовсе не злится. Что было — то прошло. С Алексом она никогда бы и не узнала, что такое настоящее счастье! А значит, должна быть скорее благодарна этим двоим.
Дама выглядела, как всегда, безупречно — модное платье, прическа, шляпка, перчатки. Все безукоризненно. Элегантно. С достоинством и даже с шиком. Это немного раздражало, потому как она, Анни Лаапи, ныне — миледи Айварс, должна, наверное, научиться выглядеть так же, вот только ей почему-то не хотелось. Что-то было в этом не настоящее. Искусственное, сухое и лживое. Настоящей была усталость в глазах мамы Алекса. Только сейчас, присмотревшись, Анни поняла, что женщина измучена и выглядит, словно поникший цветок.
— Простите, но я очень тороплюсь, — Анни, подхватив пакеты с покупками, попыталась исчезнуть.
Не тут-то было…
— Я вынуждена настаивать.
О! А вот и привычные приказные нотки — узнаю старую знакомую! Анни улыбнулась и покачала головой.
— Мне очень. Очень нужно с вами поговорить, — дама опустила глаза.
— Хорошо, — вздохнула девушка. — Давайте зайдем в кафе.
Они вошли в небольшое заведение с говорящим названием «Посидим, поговорим…». Анни спросила официанта.
— Пожалуйста, чай, апельсиновое пирожное, и нам с миледи раздельный счет.
— Слушаюсь, — официант вопросительно посмотрел на приезжую даму.
— Мне то же самое, — еле слышно прошептала миледи.
Анни, не суетясь, сняла перчатки и шляпку.
— Я хочу извиниться за то, — начала женщина, — За то, что своим вмешательством чуть не погубила ваши отношения с моим сыном. Я не сразу поняла, какие глубокие чувства Алекс испытывает к вам, а вы — к нему. Для настоящей, истинной любви не должно быть преград. Теперь я это понимаю, и готова на все ради счастья единственного сына! Отсутствие знатного происхождения, это, конечно… Но, в конце концов…
— Послушайте. Мы расстались. — перебила Анни проникновенную речь.
Официант поставил перед ней чашку с чаем и тарелочку с пирожным. Девушка вздохнула, с грустью уставившись на любимое лакомство. Зря она его заказала. Насладиться вкусом при подобном патетическом разговоре вряд ли получиться. Не оставлять же его просто так…
— Не рубите с плеча, — дама подняла чашку, грациозно отставив мизинец. — Поверьте, я понимаю, почему вы сбежали в эту глушь. Боль. Любовь… Мне неловко от того, что я ненароком поспособствовала этому, но… ведь можно все исправить! Я и Алекс, мы готовы закрыть глаза на ваше происхождение. Обещаю — я не попрекну вас ни разу. Мы не будем упоминать об этом в обществе, и со временем, уверена…
Анни перестала гипнотизировать пирожное. Она — сильный маг, особенно что касается защитных плетений, но она не сможет превратить пирожное в огромную, отвратительную, ядовитую жабу, чтобы та прыгнула на эту миледь и своими ярко-оранжевыми бородавками заразила ее уродливыми прыщами, от которых…
— Анни? Дорогая, вы слышите меня?
Девушка подняла взгляд на аристократку. Скажите, пожалуйста! «Чуть не погубила отношения, ненароком поспособствовала, мы не будем упоминать об этом в обществе…». Отец Алекса случайно не дипломат?
Алекс ни разу не упоминал о своих родителях. Та встреча с его мамашей — единственная. Она ведь ни разу даже не спросила о его семье. Зачем? Им было вдвоем хорошо. Она училась. За него и за себя. Учеба — вот что ее интересовало. Наверное, она не любила его по-настоящему. Анни молчала, и ее собеседница расценила это, видимо, по-своему. Дама приободрилась и продолжила:
— Я все устрою! Можно перекупить ваш контракт. Деньги у меня есть — не волнуйтесь. Вы вернетесь в столицу, продолжите заниматься делом. Бок о бок с Алексом. Поженитесь.
— Мы расстались, — Анни поднялась. — Между нами ничего нет и быть не может.
— О… Понимаю. Поймали рыбку покрупнее моего сына? Думаете, вас украсит статус любовницы наместника? Надеетесь, что со временем «короли Севера» за ваши…ммм… заслуги пожалуют вам титул? Что ж… План, не спорю, хорош. Как женщина я вас даже понимаю — вы думаете о детях. О том, что сможете передать им по наследству. Но послушайте…
«Вот! — мелькнула мысль. — Узнаю маму Алекса. Все с ней в порядке! Порозовела, глаза блестят. А то была сама не своя».
— Простите, но вас совершенно не касаются моя жизнь и планы на будущее, — холодно отрезала Ани и кивнула официанту — Пожалуйста, заверните пирожное с собой и добавьте еще одно.
— Сию минуту.
…
Анни накрыла стол. Апельсиновые пирожные красовались на серебряном подносе, улыбаясь засахаренными дольками. Она посмотрела на них, вспомнила мечты о ядовитой оранжевой жабе и улыбнулась. Удивительно, какими мелкими становятся неприятности, когда ты счастлив. И как давят они же, если это не так…
— Мяу!
