– А мы не могли бы поговорить с кем-нибудь из ваших сотрудниц? – спросила Стейси милым голосом. – Может быть, кто-то из них узнает этого человека…
Доусон с уважением отнесся к попытке своей коллеги, но ответ казался ему очевидным.
– Конечно, офицер. Можете поговорить со всеми, если хотите.
Сержант ничем не выдал своего удивления. Такого ответа они не ожидали.
Стивен Робертсон рассмеялся.
– Мне жаль, если я вас чем-то разочаровал, но эти девушки – не пленницы. И нам нечего скрывать.
– Благодарим вас за сотрудничество, мистер Робертсон, – сказала Стейси.
– Не за что, офицер. Вам просто достаточно попросить.
Элли вышла из душа и внимательно прислушалась, уверенная, что снизу доносятся какие-то голоса. Возможно, Роксана в одиночестве вновь поет вместе с радио. Как только передают какую-нибудь песню Пинк[47], она не может с собой совладать.
Для себя Элли решила, что сегодня обязательно позвонит матери. Она знала, что разговор, скорее всего, закончится ссорой. Злоба на мать за полное отсутствие заботы с ее стороны клокотала под маской опытной женщины, которую выбрала для себя Элли. Если ее мать хочет таких отношений – отлично; но она должна услышать это от нее самой, прежде чем предпримет какие-то шаги.
Элли все так же упрямо отказывалась признаться себе, что за последние дни было несколько моментов, когда она скучала по тому, как ее мама негромко подпевает мелодиям 80-х, гремя сковородками на кухне. Или по их добродушным спорам о том, кто первый займет ванную по утрам…
Но если ее мать выбрала эту игру, то Элли готова сыграть в нее.
Девушка расчесала волосы и направилась на первый этаж. Сегодня на ланч они вместе готовят мексиканскую еду. А потом она позвонит матери.
Элли превратилась в изваяние, увидев громадного чернокожего мужчину, сидевшего на кухне. Вся его одежда была такой же черной, как и его кожа, и только на запястье поблескивали золотые часы.
Роксана повернулась от стола, на котором закипел чайник. Ее лицо выглядело вытянувшимся и грустным, а улыбка – вымученной.
– Элли, я хочу представить тебе своего друга. Это Кай Лорд.
Девушка выдавила из себя улыбку и кивнула мужчине, почувствовав, как тот осматривает ее с головы до ног. От его улыбки она ощутила себя не в своей тарелке. Это не была та теплая улыбка, с которой впервые встречаются с человеком. В ней сквозили удовлетворение и удовольствие. Так обычно осматривают свое собственное создание – или вновь приобретенную собственность.
– Рад знакомству, Элли, – сказал мужчина, протягивая руку.
Он остался сидеть, а это значило, что она должна была или подойти к нему, или обидеть, чего Элли никогда не сделала бы по отношению к другу Роксаны, каким бы страшным он ни был.
Его пожатие было крепким, а кожа – теплой. Лорд задержал ее руку в своей на мгновение дольше, чем этого требовали приличия. Мужчина сжал пальцы, девушка сморщилась, он улыбнулся.
Элли почувствовала, как ее охватывает тревога. Этот человек ей совсем не нравился.
Она отступила к двери.
– М-м-м, я, наверное, вас оставлю…
– Прошу тебя, сядь, – попросил Кай приятным голосом.
Элли заколебалась и посмотрела на Роксану, но увидела только ее затылок.
Она села.
Роксана повернулась и поставила перед ней кружку с горячим шоколадом и кружку с какой-то зеленой жидкостью перед своим другом. При этом она не посмотрела ни на кого из них.
Кай подался вперед и поставил кружку сбоку от себя. Затем уперся локтями в стол, переплел пальцы и положил подбородок на свои руки.
– Может быть, ты, Элли, этого и не знаешь, но Роксана мне не только друг, но и сотрудница. И очень хорошая.
Элли почувствовала, как у нее пересохло во рту. Это не была беседа обо всем и ни о чем. Слова, которые он произносил, были хорошо взвешены и предназначались только для ее ушей. Она взглянула на говорившего, но не смогла встретиться с ним глазами. В его взгляде было что-то пугающее. Элли стала думать, что же она такого сделала, что у Роксаны появились проблемы. Может быть, она заняла слишком много ее времени, и от этого пострадала работа Роксаны? Может быть, этот мужчина здесь, чтобы сказать ей, что пора уходить? Она ведь даже не знает, чем Роксана зарабатывает себе на жизнь.
– Мне жаль, если я…
– Не надо ни о чем жалеть, хотя я рад слышать, что ты понимаешь мое затруднительное положение.
Элли перевела взгляд на Роксану, но ее подруга все еще стояла спиной к ней. Эти извинения были просто вежливой реакцией на слова мужчины. Она почувствовала спазм в желудке, поняв, что сделала что-то не то.
Лорд подтолкнул к ней маленький красный блокнот.
– Это перечень всего того, что ты мне должна. Прошу тебя, взгляни.
Девушка почувствовала, как кровь приливает к лицу, и вновь посмотрела на свою подругу. В комнате росло напряжение, причин которого она не понимала.
– Роксана, что происходит?..
– Посмотри в блокнот, Элли, – сказала Роксана, не поворачиваясь. Она говорила напряженным, непривычно холодным тоном.
– Р-Роксана… – Будь проклято это заикание, которое выдает ее боязнь.
Ее подруга не ответила.
