— Да, — ответила я.
— Прекрасно. — Он встал, и было приятно наблюдать, что ему тоже тяжело двигаться. Когда секс достаточно груб, чтобы причинить вред ликантропу, что же говорить о нас, людях.
На его спине были царапины и они напоминали следы от звериных когтей. Это делала я? И если так, почему они не зажили, когда он перекинулся обратно в человека? Только раны от серебра или нанесенные другим ликантропом могли остаться после перевоплощения. Итак, почему следы от моих ногтей все еще оставались на его теле?
Я задвинула эту мысль. Буду волноваться об этом позже. У меня были проблемы, о которых стоило подумать немедленно. Что сказал Криспин? Что я взяла его разум под контроль, как любой другой вампир. Это я сделала? Или ardeur?
В ванной пустили воду.
Мне нужен был Жан-Клод. Я потянулась к нему по нашему метафизическому каналу, который нас связывал, и никого не нашла. Я не могла нащупать его. Будто там, где он должен был быть, зияло большое белое пятно.
Страх захлестнул меня волной, близкой к панике. Я начала дрожать и не смогла остановиться. Я боролась с искушением начать орать на Джейсона, чтобы он проснулся и сказал мне, ощущает ли он Жан-Клода. Это касалось только меня или что-то не так было с самим Жан-Клодом? Где-то у меня был сотовый. Где же он? Когда метафизика не работает, всегда можно обратиться к передовым технологиям.
Я начала перерывать остатки одежды единственной свободной рукой. Где, черт возьми, этот телефон? Он был у меня при себе прошлым вечером? Или все еще лежал среди багажа? Я не могла вспомнить. Черт побери, что было со мной не так?
Воду в ванной выключили. Криспин открыл дверь и вышел.
— Вы что-то потеряли?
Я задумалась, просто задумалась. Но в слух сказала:
— Мой сотовый.
Он нахмурился, размышляя.
— Я помню пистолет, но не телефон.
— Я думала, что ты прошлую ночь не помнишь.
— Я помню ее частично, так что может вы и правы, может быть телефон и был. Я могу помочь вам его поискать. — Он подошел, чтобы встать на колени рядом со мной. Это было слишком близко после прошлой ночи, и мы оба были настолько неодеты, что я чувствовала себя неуютно, но мне действительно нужна была помощь. Было ли в действительности глупостью чувствовать себя неуютно рядом с ним? Глупо или нет, но мне было некомфортно. Он и правда считал, что я подчинила его сознание нарочно? Он действительно думал, что я совершила над ним метафизическое изнасилование? Он озвучил это, но, казалось, не был этим расстроен. Я угрожала людям и за меньшее, я, черт возьми, за меньшее даже убивала.
— Знаете, у вас получалось бы искать намного эффективнее, если бы освободили обе руки, — сказал Криспин.
— Оружие заставляет меня чувствовать себя лучше, — ответила я.
— И крест в той же самой руке способствует? — спросил он.
— Цепочка сломалась.
Он прекратил рыться в одежде, чтобы снова задуматься.
— Вы сами ее порвали и отбросили крест.
— Я не стала бы этого делать.
Он пожал плечами, потом вздрогнул.
— Но вы сделали именно это. — Тут он посмотрел на меня немного пристальнее. Эти странные голубые глаза изучали меня. — Вы не помните всего, да?
Я задумалась, что ответит, и наконец выбрала правду.
— Я помню все кусками, но этого я не помню.
— Вы сделали именно это и с амулетом поступили так же.
— Амулет, — переспросила я, — какой амулет?
Он смотрел на мое лицо, будто пытался увидеть мои мысли, и наконец сказал:
— Вот этот амулет. — Он протянул мне свою левую руку. Я сначала не поняла, но потом увидела след от ожога на его руке. Это был круг с животным в середине, с более мягкими контурами, какие приобретают шрамы со временем. Я всматривалась в шрам, приближаясь все больше к его руке, к его коже. Сначала мне показалось, что это Цербер, собака, которая охраняла Преисподнюю в древнегреческой мифологии, но у животного было пять голов. Цербер имел всего три. Тут я увидела или подумала, что увидела, полосы на животном. Это был тигр с пятью головами.
Он сказал, что след оставил мой амулет. Я уставилась на шрам у него на руке и не понимала, о чем он говорит. Я потянулась к следу, остановилась, слегка коснувшись. Что-то шевельнулось у меня в голове. Действительно ли это была память? Может он прав? Я могла так поступить?
Я пыталась вспомнить. Постаралась нырнуть в туманную мысль в моей голове, но она больше напоминала тьму. Там не было ничего, что можно было бы вспомнить. Криспин оставался для меня незнакомцем. Он лежал? Мне нужно было, чтобы Джейсон проснулся. Мне нужен был кто-то, кому я доверяю. Вот дерьмо. Что-то со мной было не так. Это я знала точно. Но я не знала, что было неправильным, и почему-то я не могла ничего понять. Это тоже было… неправильным. Тот факт, что я не могу решить, что правильно, а что нет, стал подсказкой. Я знала, что было не так, но будто бы мой мозг не мог до конца этого понять, не мог даже допустить такой возможности.
Криспин низко заурчал:
— Я чувствую запах волков.
