Он запустил руки за шею и снял золотую цепочку. Он снял так и свой золотой крестик, который скрывался у него под футболкой. Я купила ему этот крест на наше первое Рождество. Крест был немного нечеткий по контуру от того, что он вплавился в мою ладонь. Мамочка Тьма была виновна и в этом. На мой руке был шрам, который останется со мной на всю жизнь.
— Подними волосы, — попросил он тихо. Я послушалась, но вздрогнула, когда он случайно задел мои плечи. Он застегнул цепочку у меня на шее.
Он коснулся креста, что лежал теперь в треугольнике оголенной кожи, видневшемся в вырезе заимствованного пиджака.
— Теперь ты в безопасности.
Я посмотрела на него.
— Может ты еще и амулет поищешь.
— Поищу.
Он помог мне аккуратно встать на ноги.
— Мы хотели перевезти тебя домой, но другие королевы-тигрицы могут подумать, что ты сбежала, когда начали собираться тигры, это будет оскорблением для них. Ты призвала их, и должна оставаться там, где они могут тебя найти.
— Найти меня, что это значит?
— Только то, что я сказал, Анита.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, но это было ошибкой, потому что даже находясь так близко к Ричарду, я не могла ощущать запах его кожи. Все, что я чувствовала, аромат незнакомцев, и лишь немного — Джейсона. Я знала запах его кожи, но этого было мало. Я ощущала тигров.
Я облизнула сухие губы, с все еще закрытыми глазами.
— Найди амулет, Ричард, пожалуйста. И теперь мне нужно отмыться.
Он поцеловал снова мою руку и отпустил меня. Я открыла глаза и увидела, как он идет к двери. Что-то в его облике снова заставило меня заплакать, но теперь слезы были уже тихими.
Я успела позабыть, как больно принимать душ с новыми ранами от когтей. Или дело в том, что еще никогда у меня не было столько ран одновременно. У меня были серьезные почти смертельные ранения, но никогда не было множества незначительных порезов и ссадин. Они не были глубокими настолько, чтобы быть смертельными или, чтобы после них остались шрамы, но когда в них попадала вода, это было чертовски больно. Я попыталась рассмотреть в зеркало, на что похожа моя спина, но не смогла. То, что я успела увидеть, было сильно изранено, даже для меня. Было похоже, что кто-то отходил меня кнутом по спине. У меня было множество следов когтей на руках и даже на заднице. Память возвращалась по мере их обнаружения. Криспин в тигриной шкуре во мне, приподнимает меня когтистыми лапами под зад, чтобы нащупать более глубокий угол. Его когти вонзаются в мою плоть, когда он входит и выходит.
Память затронула что-то глубоко внутри моего тела, и мне пришлось опереться о стену. Боже, что же со мной не так? Единственным, кто мог сделать воспоминание о сексе таким сильным, был Ашер. Одной из его способностей была возможность заставить вас снова переживать оргазм от одного воспоминания о нем. Подумайте об этом чуть дольше и уже не сможете пошевелиться. Но предполагается, что это больше никто не умеет.
Еще больше следов было на моих бедрах, на внутренней их части. Сначала я их игнорировала и позволила воде добраться до них. Но тут они начали болеть, и я не смогла больше притворяться, что их нет. Я была настолько разбита, что обратись я в любую больницу или полицейский участок штата, и моему заявлению об изнасиловании поверят.
Неприятность состояла в том, что изнасилование ликантропом — автоматический смертный приговор для последнего. Мне не хотелось, чтобы кого-то убили, но мне нужна была срочная помощь, которую мне могли предоставить в больнице. Я уже приняла таблетку, которую умудрилась пропустить. Так было предписано в инструкции к ним. Если я еще не беременна, то снова в безопасности, по крайней мере, от младенцев.
Я знала, что шампунь, попадая на мое тело, причиняет мне боль, не говоря уже о мыле, но мне нужно было смыть с себя этот запах. Я не должна была больше пахнуть чужаками и сексом. Даже, если мне будет больно, я должна была это сделать.
Закончилось все тем, что я села на дно ванны с включенным душем. Я была чистой, настолько, насколько мне хотелось. Я знала, что кожа у меня теперь пахнет мылом, но подсознание рисовало мне снова и снова их запах. Я была уверена, что это просто мое воображение, но продолжала сидеть в воде, дожидаясь, пока почувствую себя в безопасности в достаточной мере чистой, прекрасно осознавая, что просто не хочу туда возвращаться. Я не винила этих людей, я винила Мать Всея Тьмы. Она изнасиловала нас всех. Это было равносильно самоубийству использовать в этой стране вампирские силы для склонения к сексу. Изнасилование с применением магии могло повлечь за собой арест ведьмы или колдуна-человека, и вероятнее всего камеру смертников.
В дверь тихонько постучали. Я ничего не ответила. Снова постучали, и послышался голос.
— Анита, это Джейсон, с тобой все хорошо?
Я сказала единственное, что вообще могла сказать.
— Нет.
— Я могу войти?
