Помещение оказалось небольшим и вмещало в себя только пару кресел справа от входной двери, стол между ними с лежащими на нем книгами, деревянную лестницу, ведущую, видимо, на второй этаж, и несколько чахлых серых дверей. На стенах комнаты располагалось несколько простых подсвечников, но горящие в них свечи свет давали слабый и почти бесполезный. А ещё здесь было пусто.
— Ох, — отозвалась Кирма. — Лим совсем перестал следить за порядком. Раньше сюда без стука нельзя было и зайти, теперь же я могу устаивать тут хоть танцы с бубном.
Никакие танцы, правда, Кирма устраивать не стала. Вместо этого она подошла к двери, расположенной прямо напротив входной, и громко в нее постучала, произнеся:
— Хозяин, просыпайся! Гости пришли. Тебя ждут.
— Хозяин и не спит, — раздалось из-за двери. Следом за словами в комнате вместе с Кирмой и Энринной оказался старик: низкий, скрюченный, но с внимательными глазами. Он остановился около входа в свои покои, посмотрел сначала на Энри, потом на Кирму и спросил:
— Чего надобно, Кирма? Кого ты привела ко мне?
Голос его был громким, несмотря на внешний вид.
— Жильца привела к тебе, Лим, — отозвалась Кирма. — Показывай свободные комнаты, желательно те, которые на долгий срок проживания.
Лим сделал пару шагов по направлению Энринны и внимательно посмотрел в ее глаза.
— Нет, — выдал он. — Не покажу.
— Это ещё почему? — удивилась Кирма.
— Потому что я всяким этим, — он недовольно наморщился, — жилье не выдаю. Хоть убей!
— Что же ты так грубо моей помощнице отказываешь?
— Вкус у тебя плохой к старости лет стал, племянница. Особенно на помощниц. Тьфу ты.
— Это я-то на старости лет? — Кирма фыркнула. Выглядела она на самом деле ещё молодо, и по человеческим меркам ей можно было дать лет тридцать семь. Вампиры, правда, в тридцать семь выглядели на двадцать семь, а в двадцать семь — на двадцать два…. Достигая определенного возраста, они начинали стареть в два раза медленнее простых людей.
Энринна, кажется, уже поняла причину отказа Лима устраивать ее в своем доме. И эта причина была донельзя проста — раса. Он, в отличие от Кирмы, сразу понял, кто Энри такая.
Вира.
Она, наверное, даже хотела что-то сказать или предложить Кирме уйти отсюда, но на пороге гостинки появилось новое лицо.
Это была девушка. Довольно молодая: на первый взгляд ей нельзя было дать больше, чем Энринне. На ней красовалось темно-зеленое платье до колен, укрытое цветастым платком, а ее рыжевато-русые волосы были собраны в толстую косу, которая достигала талии.
Она обвела взглядом темных глаз всех собравшихся и бесцеремонно вошла внутрь, кивнув Кирме.
— Фефина? — нахмурился Лим.
Уж не та ли это Фефина, что…
— И я рада тебя видеть! — задорно воскликнула она.
Лим сморщился ещё больше и попросил:
— Будь тише. Что привело тебя сюда?
— Какой сложный вопрос! Дорога. Брусчатка.
— Ты как всегда оригинальна.
— Я знаю, — она кивнула. — Но вообще-то — кое-какие дела. Потом скажу. А, и ещё. Уж прости, Лим, я стала случайным свидетелем… Слушателем… В общем, ты почему так плохо с гостями обращаешься?
— Может, ты не будешь учить меня манерам? Яйцо курицу не учит.
Кажется, старик Лим был уже и вовсе не рад, что вообще вышел из своей комнаты.
Фефина рассмеялась и заметила:
— Курица из тебя плохая. Скорее, старый вредный петух, — она показала ему язык и посмотрела на Энринну. — Ты ищешь жилье?
— Меня зовут Риной.
— Фина. Вы зря с Кирмой пришли сюда, в самом деле. Лим у нас очень принципиальный. Поэтому я могу предложить тебе жилье у себя.
Догадки Энринны подтвердились: эта девушка была той самой Фефиной, у которой есть гостинки и о которой так нелестно отзывалась Кирма.
— Сколько? — задала единственный вопрос Энри.
— А ты мне нравишься, — Фефина рассмеялась вновь. — Мало. Но это зависит от того, что ты выберешь в свое личное пользование. Пойдем смотреть?
Энринна бросила вопросительный взгляд на Кирму, но выражение лица той показывало: делай, что хочешь, все равно с первой гостинкой мы прогорели.
И тогда Энри согласилась:
— Пошли.
Фефина кивнула и, пообещав Лиму вскоре вернуться, выскочила за дверь. Энринна и Кирма пошли за ней. Вот только Энри двигало любопытство, а Кирмой — долг перед той странной девушкой, что она подобрала вчера на рынке.
Энринна ожидала, что идти придется долго, хотя бы пару грио. Но Фефина сделала всего лишь несколько шагов от крыльца и повернула в закоулок — небольшую щель между почти такими же домами, какой был у Лима. И перед взором Энри появился… ещё один такой же дом!
В этой части города они все были одинаковыми. Так и заблудиться можно.
— Да-да, мы уже пришли, — ответила на незаданный вопрос Фефина. — Заходите, что ли.
Комната такого же размера, какую только покинули травница со своей помощницей, все-таки отличалась от комнаты Лима. Она была яркой: оранжевые стены, зеленая мебель. Чересчур ярко. Но зато — как бы глупо это ни звучало — почти уютно.
К слову, мебели в этой комнате было раза в три больше. А в золотых кадушках стояли цветы.
— Нравится? — спросила Фефина.
— Необычно, — заметила Энринна.
