У меня почти не осталось сил достаточно сконцентрироваться и найти в себе эту метафизическую сущность, дабы выпустить ее. Но прошло мгновение, ощущение его тела, плеч, рук, груди, и я отыскала ardeur и выпустила его. Он вырвался из меня, как почти видимая волна. Тело Джейсона среагировало на него, как на удар. Он вскрикнул надо мной, его тело втолкнулось в меня в последний раз, и я почувствовала, что он тоже кончил. Отпустив контроль над ним, прекратив сопротивляться, я предложила ardeur напитаться той частью меня, которая получила удовольствие. Он питался ощущением тела, рук, давящих на мои, солоноватым вкусом кожи, который я слизывала с его груди, немного приподнявшись. Я питалась толчками его тела внутри моего, не один раз, а два, три. Я заставляла его, сжимаясь вокруг него, пульсируя вместе с каждым новым движением. Я чувствовала его, слизывая последнюю каплю солоноватого пота с его твердого соска.
Он на мгновение приподнялся, так что волосы слегка двинулись в такт наклону головы. Его плечи вздрогнули, и он наконец лег на меня. Он отпустил мои руки, его лицо лежало рядом с моим на подушке. Он был все еще во мне, но оба мы кончили. Мы лежали уже без тени секса, пытаясь отдышаться, позволяя своим телам вновь научиться двигаться.
Он поцеловал меня в щеку, и я повернулась с усилием, так чтобы он мог дотянуться до моих губ. Это был нежный, потаенный поцелуй, и я клянусь, что могла бы ощутить его пульс у себя во рту.
— Ты мне нравишься, — сказал он, стараясь спрятать улыбку.
Это заставило меня рассмеяться, а его вздрогнуть и скорчиться.
— Нет, о Боже, пожалуйста.
Он дошел до того состояния, что просто не мог больше. Расслабленный.
Я вернула поцелуй и сказала:
— Ты мне тоже нравишься.
Когда любовь не значится в меню, не так уж плохо это осознавать и признавать.
Секс был настолько хорош, что не пришлось спрашивать разрешения полежать в обнимку после него, так что мы просто заснули. Мы провалились в тот глубокий, изнуряющий, не дающий отдыха сон, который бывает только после долгого и сильного секса, и что удивительно, пережитый день уходит на второй план. И вы можете, наконец, расслабиться в объятиях любимого, в ощущении его кожи и его тела.
Я проснулась с Джейсоном, мы сплелись руками и ногами, тела почти соединились в круговороте пота, секса и других жидкостей.
Он издал мягкий тихий звук, напоминающий смех, но не совсем такой. Звук из тех легких, довольных шумов, у которых нет названия, нет описания в словаре, один из тех звуков, которые так часто говорят нам о большем, чем просто слова, объясняя, насколько мы счастливы.
Он повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть меня, улыбнулся, и его взгляд наполнился той мягкостью, почти смехом. Я подвинула голову к нему, не отрывая от подушки, он тоже повернулся, так что наши губы встретились где-то по центру, а тела все еще оставались переплетенными.
Джейсон отодвинулся ровно настолько, чтобы взглянуть на мое лицо, которое лежало рядом с его на все той же подушке.
— Это было удивительно.
Я улыбнулась.
— Да. — Я отвела взгляд от его лица и увидела следы ногтей на его плечах. Я поднялась, чтобы лучше их рассмотреть, и увидела следы и на спине тоже. — Боже, Джейсон, прости меня.
— Это комплимент, — отозвался он, лениво улыбаясь.
Я положила голову обратно на подушку, потому что любое движение, казалось, требовало слишком больших усилий.
— Именно поэтому, ты и держал меня за запястья.
— Да, — подтвердил он, усмехаясь, — я люблю, когда ты со мной вот так теряешь контроль, но сегодня я был не в настроении для подобных игр.
Я снова приподнялась и увидела, что следы идут не только по его плечам, они спускались от шеи вниз. Их было не много, но они были покрыты запекшейся кровью. Я скривилась.
— Мне так жаль.
Он покачал головой и подвинулся на подушке поближе ко мне, так что наши лица снова соприкоснулись, когда я опустилась.
— Никогда не извиняйся после секса со мной, Анита. Мне нравится то, как ты мной наслаждаешься.
Я поцеловала его в лоб, потому что он был ко мне ближе.
— Я знаю, что многие тобой наслаждаются.
— Наслаждались, — поправил он, — но не теперь.
Я погладила его по плечу.
— Она и правда влезла тебе в голову?
— Ты о Перди? — переспросил он. Он слегка шевельнулся, все еще оставаясь рядом.
— Да.
— Она сказала, что любит меня, но еще она сказала, что то, что я хотел бы с ней сделать, это неправильно, извращенно.
— То есть она почти назвала тебя извращенцем? — спросила я и снова поцеловала его в лоб.
— Нет, — ответил он.
— Но ведь речь именно об этом.
— Она говорила о зле.
Это заставило меня остановиться, все еще касаясь его губами.
— Зло? — переспросила я.
— Да.
— Что, черт возьми, она подразумевает под злом?
Он напрягся возле меня и посмотрел на дверь.
— У нас за дверью люди. И один из них много выпил.
— Ты чувствуешь запах, — догадалась я.
Он кивнул, все еще разглядывая дверь. Я тут же нащупала пистолет на ночном столике. Это могли быть и просто загулявшие весельчаки, шедшие в свой номер.
Тут в нашу дверь забарабанили, и послышались женские крики:
