Криспин пропустил руку между собой и амулетом. Амулет коснулся его руки, и тут случилось сразу несколько вещей. Амулет перестал пылать и стал не больше, чем простым украшением. Тело Криспина обтекло мехом, как волна белых сливок, растекаясь по всей длине. Я была пропитана прозрачной жидкостью, поскольку все это время он был надо мной. Но это был не его зверь, это был мой зверь. Я лежала, пригвожденная под ним мышцами и костями, перемещавшимися с чавкающим, сосущим звуком. Раньше, когда я экстренно отдавала своего зверя, это напоминало взрыв. Вот он человек и в следующее мгновение уже зверь. Настолько все это было сильно, что ошметки плоти летели по всей комнате, и я была вся в прозрачной слизи от их тел. Но сейчас все было иначе, медленнее, более управляемо, более… могущественно.
Белый тигр не разрывал меня больше, он наполнял человека надо мной. Я могла ощущать его зверя, животное, силу, что-то греющее и реальное, более, чем просто превращение. Передо мной, как ретроспектива, встала картина того, как я впервые оказалась под ликантропом в момент превращения. Тогда это был Ричард, он только выиграл битву за место Ульфрика. Он предложил мне власть над стаей. Я, может быть, и приняла бы ее и присоединилась бы к стае той ночью, но они собирались жрать человеческую плоть, и я не могла этого вынести.
— Ты отказываешься от власти, — сказал тогда Ричард. Он был прав.
Криспин всматривался в меня с лицом, покрытым белым мехом. Его глаза были все теми же, но в остальном он был той изящной смесью, получеловеком, полукошкой. Это было похоже на человека-леопарда, но вместе с тем отличалось. Пропорции были другими, более грубыми, немного меньше от человека и больше от тигра.
На белом меху виднелись коричневые полосы, тонкие, но, тем не менее, они там были, он не был полностью белым, как тигр в моих видениях. Он смотрел на меня своими голубыми глазами, такими же, какие они и были, будто они не менялись так же, как и леопардовые глаза Мики оставались всегда на его лице, в какой бы форме он ни прибывал.
Единственный вертигр, которого я видела в полуживотной форме, был женщиной, и у нее были бледно-желтые полосы на белом меху. Опять таки не похоже на расцветку настоящих тигров. Уставившись на бело-шоколадного тигра надо мной, я задалась вопросом, все ли вертигры в животной форме ушли от классической тигриной оранжево-черной масти. Может, я слишком много времени провела среди верлеопардов, когда они принимали полуформу, но я заметила, что у Криспина грудь была более мускулистой, чем у человека, и не так уж сильно была покрыта мехом. В полуживотной форме он был выше и мускулистее, прикрытый белесым мехом с шоколадными полосками, но кожа, выглядывающая из-под меха, была бледной и выглядела человеческой. Волки были более пушистыми в полуживотной форме, чем кошки. Мой пристальный взгляд скользнул вниз по его телу, и я отметила, что там у любой из полуживотных форм все было крупнее. Это знание заставило меня отвернуться и очень постараться не покраснеть. Может быть, я бы и попросила его слезть с меня, но тут заметила, что за нами наблюдают.
Чак, Шадвелл и Роу стояли и смотрели на нас, с пистолетами наголо, но не нацеленными на кого-то конкретного.
— Вы оба орали, как резанные, — объяснил Джейсон. — Мне пришлось их впустить, иначе они сами бы вломились.
Я подняла руку и постаралась убрать часть слизи подальше со лба, так чтобы она не стекала мне на глаза. Я не была полностью ею покрыта, но ее было достаточно, чтобы залезть в душ, прежде чем мы уберемся отсюда.
Со всем достоинством, на которое я была способна в данной ситуации, я произнесла:
— Поскольку вы убедились, что все хорошо, вам стоит убраться отсюда.
— Мы только что много чего видели, — проговорил Роу, — и хорошим ничего из этого назвать нельзя.
Думаю, потому что я не попросила его слезть с меня или потому, что он боялся причинить нам боль, Криспин продолжал нависать надо мной. Он подвинулся дальше, чтобы не загораживать мое лицо своей грудью. Это еще означало то, что определенные детали его анатомии больше не касались меня через джинсы, и это было великолепно, но еще это все значило, что теперь он обвивает меня, как огромная плюшевая игрушка. Мягкая игрушка с «пультом управления», который вжался в меня, когда я коснулась мышц на его спине. Но Криспин меня спас, спас тем способом, которым Джейсон в данной ситуации просто не смог бы. Я задолжала ему, потому и не попросила встать в присутствии мужчин. Я не смущалась его и не реагировала, как большинство… обывателей. Я вела себя так, будто это было в порядке вещей и происходило, черт возьми, постоянно.
— Я и не жду, что вы поймете, я просто хочу, чтобы вы вышли, чтобы мы смогли…
Вереница слов пролетела у меня в голове: продолжить разговор, закончить, доделать то, что начали, — но ни одно не подходило.
Джейсон закончил фразу за меня:
