Он представил себя летящим, и густой, бордовый туман тут же всосал сделавшееся невесомым тело. Быстрее, быстрее, еще быстрее! Тело сделалось огненной каплей, прожигающей плотную вату тумана. Странно, но он не утратил способности видеть, хотя был уверен, что у того, во что превратилось его тело, не может быть глаз. Сквозь разрывы в клубах тумана внизу мелькали искореженные огнем и дождями бетонные конструкции, маслянистые озера, ржавые островки посреди выжженной степи, черные спички сгнивших деревьев… Он представил, что летит еще быстрее, и тело стало вытягиваться все больше и больше,, пока не превратилось в тонкую спицу. В сознании всплыло — «скорость света», и спица вспыхнула нестерпимо ярким огнем. Исчезло ощущение полета. Исчезло все…
Тень, стоявшая в дверном проеме, исчезла. Через несколько секунд мягко щелкнул замок входной двери.
Черная пористая стена. Он едва не врезался в нее, даже успел ощутить холод, идущий от нее, изогнул тело, и оно, как планер, поймавший ветер, стало набирать высоту. Закинул вверх голову. Тучи разбивались о стену, в серых водоворотах матово вспыхивал солнечный свет. Он представил, что уже там, выше туч, брюхом скользящих по земле, навсегда закрывших от нее солнце. Скорость полета стала возрастать с каждым ударом сердца. Быстрее, быстрее, еще быстрее… Сердце не выдержало бешеной гонки, взлетело вверх и…
…И он растворился в ослепительно чистом сиянии. Ощущения тела пропало. Он сам стал частичкой света и огромным сияющим океаном одновременно. Невероятная легкость, звенящая радость, счастье. Неземное счастье…
Частички света закружились в хороводе, свечение все уплотнялось, меркло, пока загустело и не приобрело форму женской фигуры.
Легкие шаги, и в проеме двери вновь возникла тень. Фигура была женской.
Нагота ее была совершенна и страшна. Тело, словно отлитое из черного металла, исходило жгучим жаром. Он знал, что нельзя смотреть ей в глаза, и что было сил зажмурился.
И тогда он услышал свое имя. От этого звука свет дрогнул, горящие частички его посыпались миллиардами звезд. И сделалась Тьма…
— Он не слышит. — За спиной женщины возникла тень. — Он сейчас далеко.
Женщина прошла в комнату, тихо присела на край постели. И сразу же растворилась в полумраке, темный комбинезон и капроновая сетка на голове сделали ее невидимой на фоне черной простыни. Мужчина беззвучными кошачьими шагами обошел низкое ложе, на котором головой к окну лежал Виктор. Опустился на колени.
Сквозь приоткрытые губы вырвался слабый стон, Виктор поморщился и прошептал:
— Ли… ли… Лилит!
Женщина рукой, затянутой в черную перчатку, провела по его груди, пальцы скользнули по левой ключице, замерли, уткнувшись в пульсирующую ложбинку.
— Виктор, открой глаза! — отчетливо прошептала она.
Виктор вздрогнул и распахнул глаза. Женщина нащупала его ладонь, потянула, помогая сесть.
Виктор очумело потряс тяжелой головой, смазал пот с лица. Долго всматривался в лицо под тенью густой сетки.
— Ты?! — выдохнул он.
И тут же сильные руки намертво захватили шею в замок. Виктор попробовал сопротивляться, но быстро затих. Широко распахнутым ртом сипло втягивал воздух.
— Конечно же, я, — продолжила женщина, словно ничего не произошло. — Ты сам меня вызвал к жизни. Сам, даже меня не спросил. Так что, Виктор, извини, теперь я делаю, что хочу. Или, что считаю нужным. — Она кивнула мужчине, тот чуть ослабил захват.
— Ты — сумасшедшая! — просипел Виктор, роняя с губ слюну. — Тебя обложат, как бешеную собаку, и забьют камнями.
— Сомневаюсь, — усмехнулась женщина. — Уже сейчас любой, кто попытается отыскать меня, обречен. Очень скоро все будут валяться у моих ног и молить о милости облизать пыль с моих сапог. Но я поджарю их раньше, чем они сумеют понять, с кем решили спорить.
— Сумасшедша… Я-ах!
Женщина легко выбросила руку вперед, едва прикоснулась большим пальцем к его груди, и Виктор, бешено вытаращив глаза, забился в руках мужчины. Тот сильнее сжал замок на его шее, Виктор обмяк.
— Больше всего мне хочется раскроить тебе голову и заставить жрать собственные мозги. Пока тебя не выворотит знаниями, которыми ты так старательно ее набил. — Женщина подняла его за подбородок, заставила смотреть себе в глаза. — О, нам страшно? Глупыш! Я хочу и могу это сделать. Но не стану. Я совершаю лишь то, что должно.
Она встала, сделала знак мужчине, тот заставил опуститься Виктора на колени и наклонить голову. Женщина поставила ногу ему на спину и прошептала:
— Я — Лилит, нареченная Князя Света, данной мне Властью обрекаю тебя, Страж Востока, на вечное забвение. Быть тебе между небом и землей. Да будет так!
С этими словами мужчина резко выпрямил Виктора, хрипло выдохнул, повел плечом.
Громко, как сломанная ветка, хрустнули шейные позвонки.
