Работать, действительно, приятнее и продуктивнее в элегантном интерьере, кто же спорит. Но маразм, поразивший молодую российскую демократию, и здесь давал себя знать. Бросишь мельком взгляд на картинку в телевизоре, залюбуешься: благородная синева драпировок на стенах, огромное кольцо стола жемчужно-белого цвета, в центре — целая клумба тропических цветов, по кругу кремово-белые кресла с золотой резьбой, в них сидят холеные мужики в дорогих костюмах, сзади вращающиеся креслица для челяди и интеллектуальной прислуги, но цвет тоже в тон, дабы не портить общего замысла дизайнера. Подумаешь: сильные мира сего, вершители судеб всего экономически недоразвитого человечества собрались кредиты распределять. А прислушаешься к бубнежу диктора и сплюнешь от досады. Опять наши, родные, ни от кого не зависящие выясняют, кто кому за газ и свет сколько должен и какой натурой платить намерен.
В дверь тихо постучали.
— Разрешите, Виктор Николаевич[19]? — На пороге замер широкоплечий мужчина лет сорока пяти с непроницаемым лицом хорошо вышколенного слуги.
— Да, Владислав. — Салин кивнул. Человек бесшумно прошел по толстому ковру к столу, протянул карточку.
— Примерный фоторобот. Особенно не старались, и так ясно, что это он. Голос у него был такой же невыразительный и бесстрастный, как и лицо.
Салин водрузил на нос очки, всмотрелся в лицо на карточке.
— Полюбуйся. — Он протянул карточку подошедшему Решетникову. — Что-то еще, Владислав?
— Новых данных нет. Мы пока пытаемся установить, какой объем информации и по каким направлениям мог оказаться в архиве Ладыгина. Следствие взято на контроль СБП, прикрытие они обеспечат соответственное. Но можно попытаться наладить стабильное получение информации. В прокуратуре района у меня сильные позиции.
Салин с Решетниковым переглянулись.
— Не стоит. — Салин снял очки, пухлыми ухоженными пальцами помял переносицу.
— А чем этот хрен с бугра аргументировал свою активность на месте преступления? — Решетников щелкнул ногтем по карточке.
— Со слов моего источника, он заявил, что Ладыгин был информатором СБП. Владислав встал вполоборота, чтобы одновременно отвечать обоим.
— Совсем мозгов нет, — тяжело вздохнул Решетников.
— Или пошел ва-банк, — произнес Салин, откинувшись в кресле.
Их взгляды вновь встретились. Владиславу показалось, что эти двое ведут разговор по телепатическому каналу, но он ничем не выказал удивления.
— Владислав, покачай свои источники среди «рыцарей плаща и кинжала». Решетников покосился на Салина, тот кивнул. — Я, конечно, понимаю, сейчас у кого сабля, тот и пан. Но у СБП должны были быть веские основания, чтобы пристегнуть выпадение из окна со смертельным исходом к безопасности Первого. Поэтому на мелочи не разменивайся, качай крупняк, понял?
— Да, Павел Степанович, — кивнул коротко стриженной головой Владислав. Вопросительно посмотрел на Салина.
— Ступай, — разрешил тот. Владислав вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Решетников хлестко, как козырным тузом, шлепнул карточкой по столу. Отвернулся. Тяжело вдавливая ноги в ковер, прокосолапил к окну. Постоял, подставив лицо острым лучикам света, пробивающимся сквозь сито жалюзи. Салин с легкой улыбкой на губах следили за другом, знал — для Решетникова это было максимальным проявлением эмоций.
— Звонить этой хитрой кучерявой роже будешь? — спросил он, не оглянувшись.
— Ох, и икается же сейчас Подседерцеву! — усмехнулся Салин, подтянув к себе карточку.
— Не бойся, не поперхнется! — Решетников круто развернул упитанное тело. Виктор Николаевич, это же ты его делал. Неужели не доломал, если он такие фортели отчебучивает?
— Ну, насколько ты помнишь, я его сознательно не ломал. Зачем он нам с переломанным хребтом? — Салин покачался в кресле. — Подседерцев не агент и не информатор. Назовем это мягко — сотрудник. Работать на нас он не сможет, должность и амбиции не позволят. Зато они же вполне позволяют работать с нами. И пока есть устраивающий нас результат, сотрудничать с ним я буду.
— Согласен, он не мелкий стукач, чтобы, высунув язык, прибежать сюда с докладом. Но на месте он был в три часа ночи. Кстати, не поленился! И что, с тех пор еще не сообразил, что ему делать?
— Пусть еще немного подумает, — спокойно ответил Салин. — Никогда не поздно поменять акценты и превратить сотрудника в мальчика для битья, ты не находишь?
Решетников что-то беззвучно прошептал, потер толстый подбородок. Вернулся к столу, тяжело плюхнулся в кресло. Сколько его знал Салин, столько и удивлялся обманчивости его внешности.
