— Я так понял, Владислав дело не завалил, — с затаенной надеждой спросил он.
— Не сомневайся. Владислав талантливый исполнитель. Идеальное сочетание дисциплины, инициативы и преданности. К тому же профессионал, хоть ты и не любишь этого слова. — Салин вздохнул. — Вот послушай.
Он взял со стола микрокассетный диктофон, нажал кнопку.
« — Резвый ты, Дима, — раздался из динамика голос Белова. — Научили кое-чему.
— Оружие на пол! — зло процедил молодой голос.
— Ты не выстрелишь.
— Дан приказ стрелять по тебе без предупреждения!
— Спасибо, предупредил. Только ты не выстрелишь. За мертвого медальки не дадут. И еще одно соображение. Им живой козел отпущения нужен. Ты же не хочешь меня заменить?
— Правильно мыслишь. Бросай ствол!
— Фиг тебе. Мне терять нечего. С такого расстояния первая же пуля нокаутирует, как удар рельсом. Даже если выстрелишь в ответ, я очнусь первым и перегрызу тебе, змееныш, глотку».
Салин выключил диктофон.
— Это что еще за индийское кино? — нахмурился Решетников.
— Диктофон трофейный, Владислав у Рожухина отобрал. Этот мальчик явился расколоть Настю Ладыгину, а нарвался на Белова.
— Мальца Владислав расколол? — торопливо спросил Решетников.
— Как орех, — кивнул Салин. — Заснял сей факт на пленку.
— Слава богу. — Решетников отметил, что партнер выказывать радость не спешит. — В чем дело, Виктор Николаевич?
Салин взял со стола папку в пластиковом переплете, показал Решетникову.
— Между прочим, из архива Мещерякова. Конфискована Рожухиным в лаборатории. Скоро эти бумажки, черт возьми, по всей Москве валяться будут! Он зло шлепнул папкой по столу.
— Да какие проблемы, Виктор Николаевич, коль малец у нас! — Решетников азартно потер руки. — Звоним Подседерцеву, ломаем ему хребет. Первое условиеосвободить Мещерякова. Второе — убрать своих людей из-под наших окон. Третье приползти сюда на коленях и получить ремнем по заднице.
Салин, закрыв глаза, мял пальцами переносье. Из-под руки бросил взгляд на Решетникова, грустно усмехнулся.
— Не так все просто. — Он кивнул на стену, за которой остались депутаты. Заканчивай этот балаган. Обсудить кое-что надо.
— А куда их? Может, в баньку? — Решетников ткнул пальцем в пол. В подвале по их просьбе оборудовали скромную сауну.
— Ты им еще девок вызови! — поморщился Салин. — Нет, гони в шею без лишних объяснений.
— Что-то серьезное, Виктор Николаевич? — насторожился Решетников.
— Твои на даче? — неожиданно поинтересовался Салин.
— Да, в полном составе.
— Я сейчас звонил, они там. И мои, слава богу, в Москву не приехали. Салин откинул голову, уставился в потолок.
— Да говори ты прямо, что там наболтал этот мальчишка?! — не выдержал Решетников.
Салин вскинул ладонь, дождался, пока напарник успокоится.
— Никакие это не учения. — Салин до предела понизил голос. — Под городом заложены три ядерных фугаса. Нашел их Белов. А Подседерцев вешает на него чеченский терроризм.
— Японский бог! — выдохнул Решетников и осел в кресло. — И они до сих пор не начали эвакуацию?!
— Это исключено. Конец выборам — конец демократии. Коллапс власти, полная анархия.
— Переворот? — прищурил зло вспыхнувшие глаза Решетников.
— Без сомнений.
— А на город им, выходит, наплевать?!
— Сначала переворот, потом эвакуация. — Салин нехорошо усмехнулся. — И никак иначе.
— Дожили. — Решетников покачал головой. — Зачем же ты Белова отпустил?
— Пусть Подседерцеву кровь дальше портит. С нас и мальчишки хватит.
— А как связан Белов с Настей?
— Во-первых, старая знакомая — дочь друга. Ей можно доверять. Во-вторых, журналистка со своей телестудией. Я не сразу догадался, почему Белов поехал именно к ней. Ему сейчас кровь из носу надо передать информацию о фугасах в СМИ. Вот пусть Настя ему и поможет. Когда состряпает материал, сведем ее с людьми Дениса Филипповича.
— А если Подседерцев прикончит Белова раньше?
— Тогда в эфир пойдет пленка с показаниями Рожухина, — отрезал Салин.
Салин замолчал, мягко барабаня пальцами по подлокотнику. Решетников сунул руку под пиджак, погладил левую половину груди, болезненно поморщился.
За стеной бубнили голоса совещавшихся ни о чем депутатов. Двое в маленькой комнатке молчали. Они знали, что бывают моменты, когда уже не нужны слова.
Настя «качала маятник», как заправский автогонщик. Машина ныряла из ряда в ряд, постоянно набирая скорость. Как сорвалась на второй скорости во дворе военкомата, выстрелив из-под колес пылью и камешками, так и мчалась — Настя не давала стрелке спидометра упасть ниже восьмидесяти.
Она молчала, закусив губы, а по лицу текли слезы. Время от времени она размазывала их ладошкой, на секунду отрывая руку от руля.
Белов собрался с силами, несмотря на адскую боль в виске, почувствовал, что вполне сможет бежать дальше.
— Останови, я выскочу.
Настя отрицательно помотала головой.
— Останови!
— Нет! — Глаза Насти зло вспыхнули. — Нет, и все!
— Настенька, это же глупо. Все равно они у нас на хвосте.
Настя указала на бардачок,
— Откройте. Возьмите приемник.
