— Справка из Архивного управления ФСБ. Елена Станиславовна Хальзина, в девичестве — Городецкая. С 1980 по 1985 год — агент Второго отделения УКГБ по Москве, псевдоним «Вера». Личное дело агента уничтожено по акту в 1991 году. Учетная карточка, естественно, сохранилась. — Дмитрий сделал паузу. — В ней четко написано, что вербовщиком и единственным курирующим сотрудником «Веры» был Белов Игорь Иванович.
— Молодец! — покачал головой Подседерцев, наискосок пробежав глазами текст.
— Странно, но Белов об этом не упомянул ни разу. — Дмитрий поднял взгляд на Подседерцева. — И еще одна странность. Я обратил внимание, что все, побывавшие под землей, буквально исходили потом. Пыль, грязь и слизь какая-то буквально въедается в поры. Лично я полчаса в душе отмывался. — Дмитрий брезгливо поморщился. — Странно, но Белов на это внимания не обратил.
— Спинку тебе в душе не потер? — усмехнулся Подседерцев.
— Не о том речь. — Дмитрий скривил в усмешке губы. — Трупы были чересчур чистые. Одежда грязная, как полагается, а тело — нет. Естественно, изнутри одежда успела пропитаться продуктами разложения, но я бы просил провести дополнительную экспертизу. Желательно, использовав наши возможности, минуя Белова.
— На предмет чего экспертизу?
— Пусть попробуют установить наличие на внутренней стороне одежды биологических веществ, не характерных телам. Пот, другие выделения, споры кожи, волосы и прочее.
Подседерцев, задумавшись, покачался с пятки на носок. То, что делал сейчас Дмитрий, напомнило ему игру плохого шахматиста, который в проигрышной ситуации ищет не просто эффективный ход, а наиболее эффектный, стараясь ошеломить, сбить с мыслей противника и тем самым увести игру из сферы логики в дебри психологии.
— Иными словами, ты выдвигаешь версию, что пять человек заманили в укромное место, обработали нервно-паралитическим газом, затащили в коллектор, напялили на них робы, а потом расстреляли?
— Пусть экспертиза ее опровергнет. Кстати, мы установили квартиру в этом доме на капремонте, где собиралась группа. Почему бы в ней не провести анализ на частицы нервно-паралитического газа? Работы-то на пару часов!
— А как к этой идее отнесся Белов?
— Он такой экспертизы не заказывал. А я не подсказал, решил сначала доложить вам.
— Похвально. — Подседерцев, ведя пальцами по полированной столешнице, пошел в дальний конец кабинета. На углу стола остановился. — Ты подозреваешь Белова с такой уверенностью, словно их расстреляли из его табельного оружия.
— Борис Михайлович, ну зачем же так! — Судя по тону, Дмитрий обиделся. — Вы же читали данные экспертизы, всех уложили из одного пистолета «ТТ», по пуле в каждого. Пистолет «чистый» — по учетам не проходит. А потом искромсали лица ножом.
— Продолжай, это я так, — сбавил нажим Подседерцев. — Какие еще соображения?
— Если моя версия верна, то где-то лежат минимум пять трупов тех, кто реально участвовал в закладке фугаса, если нет — то один труп — того, кто ушел с Бронной, замочив пять подельников. Так или иначе, ниточку к заказчику уже обрубили. Вы согласны?
— Я слушаю, — ответил Подседерцев, сам в это время старался просчитать ход мыслей Дмитрия.
— Операция готовилась давно, это и дураку ясно. И организатор уверен, что он добьется своего раньше, чем мы выйдем на его след. Откуда такое чувство времени, спрашиваю я? — Дмитрий посмотрел на Подседерцева, застывшего у дальнего конца стола. — Вывод — он знает механизм розыска.
— А Белов начинал и заканчивает службу в розыскном отделе, — закончил за него Подседерцев. — В промежутке успел поработать по «второй линии», успешно вербанув «Веру». А та крутила шуры-муры с этим Павлом Волошиным, чтоб ему до конца дней уран кайлом добывать! Эффектная версия, Дима, Молодец! — Подседерцев покачал головой. — Только подумай, на кой черт Белову фугасы?
— Вы не обратили внимание, Борис Михайлович, что Елена Хальзина — специалист в монолитном строительстве, конкретно — инженерные сооружения закрытого типа. Само собой, она рассчитывала их устойчивость к ядерному взрыву. Допустим, она имеет некоторое касательство к теракту, большее, чем просто передача данных для обработки Волошиным. Узловое звено в этом «мозговом центре» — Белов. Его функция — контрразведывательное обеспечение и затруднение розыскных мероприятий. Соответственно, именно он должен иметь непосредственный контакт с заказчиками операции.
— В добровольное участие Белова я не верю! — Подседерцев хлопнул ладонью по столу. — И на организатора он не тянет.
— Предположим, что он — исполнитель. Но в этом случае Белов должен быть накрепко повязан с заказчиком. — Дмитрий достал еще один лист. — Вот интересные данные. Белов с полгода находился на вольных хлебах. Фирма, в которой он работал начальником службы безопасности, имела конфликт с чеченской группировкой. Стоимость претензий — полтора миллиона долларов. Хозяин бросился в бега, а конфликт уладил Белов.
— Откуда информация?
