Черная Луна полностью

Решетников долго и старательно вытирал лицо и шею. Брезгливо морщился, поглядывая на кресло, в котором пять минут назад сидел Мещеряков.

— Уф! — тяжело вздохнул Решетников. — В Клязьму бы сейчас. По горло в воду забраться и не вылазить.

— Что-то ты потеть стал. Обратись к эндокринологу, — посоветовал Салин.

— Это нервное, Виктор Николаевич. — Решетников указал на пустое кресло. — Это же сколько крови, сука, за один раз попортил!

— Зато ты убедился, что Виктор по уши сидел в политике. Причем в той ее части, о которой не пишут в газетках.

— Если думаешь, что я этому рад, то глубоко ошибаешься. — Решетников встал, прошел к окну, встал напротив решетки кондиционера. — Подседерцева беспокоить будем или решил ждать, пока он весь архив перелопатит? — спросил он, не оглядываясь.

— А надо ли его беспокоить?

Решетников повернулся. Встретился взглядом с Салиным.

— Думаешь, поиграть решил? — спросил Решетников.

— Видишь ли, я еще не встречал мужа, хотя бы не мечтавшего изменить жене, и завербованного, не пытавшегося порвать с нами. А Подседерцева вербовал я, и ход мыслей этого человека мне ясен.[21]

Решетников вернулся на свое место, подкатил кресло вплотную к столу.

— Вот это уже дело, а не хаотические процессы в отдельно взятом сознании. — От ленивого и расслабленного жарой льва не осталось и следа. Теперь это был сгусток энергии, готовый без устали гнать жертву. — Есть варианты?

— Ну, на этом этапе нафантазировать можно все. — Салин тоже придвинулся ближе. — Виктор работал на нас. И Подседерцев почти год у нас же на крючке. Он постарается подкинуть труп Виктора нам под кровать. А потом науськает на нас своих «волкодавов».

— Согласен, это стиль Подседерцева. Но что он нам пришьет? Архив — ерунда. Возможно, кое-что новое он там найдет, но использовать не сможет. Не его уровень. Да, Виктор проводил эксперименты на людях. — Решетников принялся загибать короткие пальцы. — Но, первое — это были добровольцы. Второе — жертв не было. И третье — молодежь так ширяется, что шприцы уже на улицах хрустят под ногами. К торговле ЛСД мы отношения не имеем. На что он рассчитывает?

— Так или иначе, он не вышел на связь. Бездействие в данном случае приравнивается к поступку, не так ли? — Салин мягко улыбнулся. — Мне его жаль. А как он попытается слезть с крючка, покажет время. Все только начинается. В дверь постучали.

— Да! — Салин недовольно поморщился.

Вошел Владислав.

— Срочная информация, Виктор Николаевич.

Салин кивнул.

— Мой источник в ФСБ сообщил, что начаты учения по предотвращению крупного теракта в Москве. Цель — отработка межведомственного взаимодействия спецслужб в условиях ЧС. На базе розыскного отдела Московского управления создана оперативно-следственная бригада. Старший — Белов Игорь Иванович. Мероприятия курируются СБП. Ответственный от Службы — Подседерцев Борис Михайлович. — Он произнес все монотонно и бесстрастно, как робот. — Все. Салин с Решетниковым переглянулись.

— Вот теперь — все, — пробурчал Решетников. Салин взмахом руки выслал Владислава из кабинета. Откинулся в кресле. Принялся массировать переносицу.

— Вот теперь мне абсолютно наплевать, чем сейчас занимается Подседерцев, — сказал он, убрав руку.

— Белов? — Решетников поднял взгляд от сцепленных на животе пальцев.

— Да, — нехорошо усмехнулся Салин. — Придется еще раз столкнуть их лбами.

Ни Белов, ни Подседерцев, ни десятки других еще не знали, что они уже стали картами в дьявольском пасьянсе. Из линий их жизней теперь сплетут паутину операции, в которой нет личных судеб, а есть стратегия и цель, неизвестные исполнителям.