— Мы — исследователи, а не практикующие психологи и психиатры. — Мещеряков вскинул острый подбородок. — Вал нам ни к чему, коль понятна сама проблема. Да, Виктор тестировал нескольких человек. Наши друзья предоставляли своих пациентов, травмированных «промывкой мозгов» в Белом братстве, в Аум Сенрикё, у кришнаитов, саентологов и у вульгарных сатанистов. Откровенно, говоря, ничего интересного. Бросовый человеческий материал. — Он чуть скривил губы. — «Пушечное мясо» психологической войны. Мы пытались выйти на какие-нибудь устойчивые образы, те самые «матрицы» в их сознании, но ничего не вышло. Пришлось обратиться к людям определенного уровня развития, но имевших совершенно специфический психический опыт.
Вы наверняка слышали о видениях людей, переживших клиническую смерть. Все эти коридоры, наполненные светом, порог, светящаяся фигура и прочее. Мало кто знает, что Моуи в своей книжке «Жизнь после смерти» привел лишь то, что посчитал нужным. Он отбросил все описания, которые не соответствовали картине христианского рая. Но даже христиане знают, что души грешников попадают в ад. А Моуи посчитал эти видения бредом, вариантом посмертного помешательства. Где, спрашивается, логика? — Он обвел взглядом собеседников. — Ее нет. Эксперимент некорректен. Виктор ухватился за эту мысль и решил заполнить пробел. Нам удалось найти несколько человек, переживших клиническую смерть и «видевших» Ад. Потом мы, прошу держать это в секрете, провели опыты над добровольцами. После негативного психологического давления давали дозу ЛСД. Это мощный галлюциноген. Под его воздействием происходит расщепление сознания и подсознания. И наружу вырываются такие образы! Хичкок и Стокер отдыхают!
— Никто не умер? — насторожился Салин.
— Что вы! Мы такое проделывали не раз в клинике под Заволжском. Как эпизод в купировании психических расстройств. Попросту выпускали пар, провоцируя припадок в удобное для нас время. В Москве на базе одной элитной клиники опыты повторили.
Салин поджал губы, принялся сосредоточенно разглядывать ногти на сцепленных пальцах.
— Материалы по этим, с позволения сказать, опытам находились в архиве Виктора? — спросил Решетников.
— Частично. Несколько наиболее интересных эпизодов.
— Сегодня же передать нам фамилии этих людей, — отрубил Решетников. Салин дал ему знак: «Дальше — сам», и тот продолжил: — Когда последний раз Виктор контактировал с СБП?
— Если не ошибаюсь, вчера.
Решетников медленно опустил чашку на блюдце. Взгляд сделался тяжелым и цепким, как у мясника перед взмахом топором.
— И какая еще причинно-следственная связь вам нужна? — процедил Решетников.
— Встреча с Ролдугиным была назначена на шесть вечера, а Виктор погиб около трех ночи. Где же здесь связь? — удивился Мещеряков.
— Откуда вам известно время смерти? — Вопрос был задан по-прокурорски, как удар под дых.
Лицо Мещерякова осталось бесстрастным, даже веки не дрогнули.
— Примерно в это время я проснулся с жутким ощущением беды. Полежал, прислушался к себе. Интуиция подсказала, что с Виктором что-то произошло. — Мещеряков погладил пальцами морщинистый лоб. Зрачки медленно расширились. — Расслабился, вызвал образ Виктора. Увидел его лежащим в траве. Безжизненно, как сломанная кукла. Понял — он мертв.
— И вы не пытались связаться с ним?
— Зачем? Он же был мертвым.
Решетников в поисках поддержки посмотрел на Салина, но тот, устало закрыв глаза, покачивался в кресле.
Подседерцев покосился на пепельницу, полную окурков. Поморщился, опрокинул ее в корзину. Осторожно смел на лист бумаги пепел со стола. Скомкал бумагу и бросил в корзину.
Ткнул пальцем в кнопку селектора.
— Слушаю, Борис Михайлович, — раздался после двух гудков голос дежурного.
— У нас здесь ксерокс есть? — Подседерцев оценил стопку папок на столе. — Желательно скоростной.
— Да. На первом этаже. — Объект «Вишня» занимал трехэтажный флигель.
— Сейчас пришлю человека, мне нужно срочно снять копии.
— Борис Михайлович, звонил Рожухин с Лубянки. Через час совещание.
— Помню. — Подседерцев немного подумал. — Позвони, скажи, что буду. Опоздаю, но буду обязательно.
Он, не кладя трубку, нажал другую клавишу.
— Леонид, зайди.
Через минуту в дверь вошел высокий широкоплечий мужчина. В свою команду Подседерцев набирал под стать себе, исключение сделал лишь для зама — худосочного коротышки, компенсировавшего недостаток стати дорогими костюмами.
Подседерцев протянул ему лист.
— Вот фамилии. «Пробей» их по всем учетам. Потом внимательно проверь, нет ли пересечений. Ну, окончили один вуз, работали в одном городе, если есть судимость, не сидели ли на одной зоне… Не мне тебя — учить. Работа срочная, оставь все дела.
— А пересечения должны быть? — Леонид без энтузиазма пробежал длинную колонку фамилий.
— Мир тесен. Пересечения всегда есть. — Он подмигнул Леониду. — Одно я уже нашел.
Едва за Леонидом закрылась дверь, Подседерцев согнал с лица улыбку.
