От Цацкеля я могла ожидать всего, чего угодно, но только не угона «Жигулей». Растерянно озираясь по сторонам и не понимая, что делать, я вдруг увидела подвозившего меня таксиста. Парень размашисто шагал от гастронома к своей белой «Волге», помахивая пакетом с покупками.
– Скорее! – на бегу прокричала я. – Едем за той зеленой «пятеркой»!
– Что за спешка? За рулем твой муж? – добродушно заулыбался таксист, открывая машину.
– Муж, муж, поехали!
Я уселась на переднее пассажирское сиденье и настойчиво теребила таксиста за рукав, не спуская глаз с его насмешливого лица.
– А чего ж сапоги купить жене не может? – продолжая давешний разговор, иронизировал водитель, трогаясь с места.
– Такой вот муж! – со злостью выдохнула я, наблюдая в окно, как мимо проносятся стены уже ставшей родной «Эротики» и приближается зеленый корпус «Жигулей».
– Дуры вы, бабы! – Снисходительный голос таксиста выводил из себя, но приходилось поддакивать и улыбаться.
Мы ехали как пришитые за «пятеркой», и, глядя на то и дело вспыхивающие и гаснущие стоп-огни «Жигулей», я готова была согласиться с чем угодно, только бы парень меня не высадил.
– Где глаза твои были, когда замуж шла за такого пингвина?
Точно! Вот кого мне напоминает Цацкель. Человек-пингвин! За что мне это наказание? Есть такие люди, они вроде и не злые, но все, что они делают, – полная глупость. Желательно от них держаться подальше, но, как правило, отделаться от этих деятелей бывает крайне затруднительно. Они кипучи и назойливы. Их в дверь – они в окно. Они все знают, все подмечают, все слышат и мотают на ус. Из самых добрых побуждений воруют ключи и визитки. И садятся за руль чужой машины, не умея водить.
– Водить-то хоть умеет? – осведомился таксист.
– Простите, что?
– Да твой пингвин такие кульбиты выделывает, что страшно смотреть, – усмехнулся он. – А раньше, спрашиваю, водил?
– Немного, – уклончиво откликнулась я, пряча глаза.
