Компаньонка увидела сейчас совсем другую Герду, не похожую на ту девушку, с которой путешествовала через горы, и растерялась.
- Чай, если можно.
- Ну, разумеется, можно. Ты все слышала, Марта?
Оказывается, чуть в стороне, у колонны стояла молоденькая служанка, готовая выполнить любое приказание своей госпожи.
- Маргерит, почему вы заговорили со мной на эрне? - спросила Мишлин, снова возвращаясь к разговору с Гердой.
- Услышала ваш акцент, мадам, - объяснила Герда.
- Люди говорят, что мой акцент едва слышен.
- У меня абсолютный слух.
- Играете на каком-нибудь инструменте?
- На клавесине, мадам, - улыбнулась Герда. - И немного на скрипке, но, видит бог, совсем немного.
- У меня в доме есть виргинал, сумете нам что-нибудь сыграть.
- Вирджинал? - переспросила Герда, использовав по случаю лассарский диалект. - Кажется, он похож на спинет?
- Вы совершенно правы, - продолжила Мишлин заинтересовавший ее разговор. - Что вы нам сыграете?
- Право слово, - "смутилась" Герда, - я давно не играла. Но думаю, смогу сыграть что-нибудь из Баха или Виралдини.
- Классика... Знаете латынь?
- Знаю, но говорю ужасно.
- Какие еще знаете языки? - продолжила расспрашивать Мишлин.
- Горанд, роанийский, совсем немного конгарский, лассарский и боргонский диалекты эрна. Это все.
- Неплохо, - кивнула Мишлин и тут же переключилась на Виолу.
Она расспрашивала девушку минут десять, словно бы, позабыв о присутствии Герды, но та не сомневалась, хозяйка школы все помнит и ничего не забывает.
3.
День в школе "Неофелис" - школе бойцовых кошечек, как выражалась Мишлин, - начинался по-разному и в разное время. Тебя могли разбудить криками и звоном бьющегося стекла посередине ночи, приказать надеть бальное платье и послать в туфлях на высоких каблуках через лес в какой-то "замок с двумя башнями", расположенный где-то в пяти или шести милях "примерно на север-северо-запад". А могли послать юношу, который разбудит тебя нежным поцелуем в губы, или вежливую служанку, которая доверительно шепнет, "пора вставать, барышня, потому что завтрак подадут ровно в десять". Спасибо хоть, что не заставляли спать ни с тем, ни с другой, хотя и предложили - разумеется, крайне вежливо и в самых изысканных выражениях, - "отработать с ними хотя бы основные движения". Пришлось пойти навстречу: "поласкаться" с голой девушкой - что оказалось отнюдь не противно, - а потом кропотливо "исследовать" нагого юношу и даже проделать с ним, как бы, почти весь "процесс". Впрочем, раздвигать ноги, Герда категорически отказалась, но все-таки дала парню всю себя "общупать и облизать". Это ей понравилось гораздо меньше, но, возможно, проблема была не в самом "процессе", а в том, что она попросту не могла расслабиться и "
Впрочем, это был не единственный момент, с которым у Герды возникли сложности. Она могла мириться с усталостью и болью, успела привыкнуть и к тому, и к другому за год, проведенный в Коллегиуме. Могла перетерпеть необходимые формы унижения, - вплоть до пощечин и стояния на коленях, - поскольку без них не обходится ни одна служанка знатной госпожи. Синяки, царапины и шишки были ничтожной платой за учебу, а без унижений не было бы никаких перспектив получить подходящую работу. Чего она действительно не переносила, так это черной злобы и лютой ненависти, которые испытывали по отношению к ней другие девушки. В имении одновременно обучались шесть претенденток на то, чтобы стать телохранительницами богатых и титулованных особ. И Герда, которой все они сперва скорее понравились, чем наоборот, никак не могла взять в толк, откуда берутся эта злобная зависть и неукротимое соперничество, переходящее в открытую вражду. Но, в конце концов, Мишлин ей все это объяснила самым доходчивым образом.
В тот день Герда в очередной раз надела туфли с битым стеклом, порезала ступни и плакала, глядя на перевязанные бинтами ноги.
- Будь внимательнее, - посоветовала ей госпожа Рэ.
- Но за что?! - взмолилась Герда.
- За то, что ты заняла место, на которое претендует кто-то другой.
- Но я... - хотела было возразить Герда, но Мишлин не дала ей договорить, прервав Герду на полуслове.
- Это борьба, милочка, - усмехнулась она. - Это бой за первородство. За право завоевать мою симпатию и получить самое лучшее, самое выгодное назначение.
"Боже!" - вот и все, что могла сказать на это Герда. До сих пор ей казалось, что она знает все про борьбу за выживание, но оказалось, что ей все еще есть чему учиться.
