Миронов: «Поясните, в чем состоит нанесенный Вам ущерб в материальном отношении?»
Чубайс прикидывает выгоды и риски: «Мне лично или РАО «ЕЭС?»
Миронов: «Ну, если Вы ассоциируете себя с РАО «ЕЭС»…
После Саяно-Шушенской катастрофы такие ассоциации Чубайсу ни к чему, он и отнекивается: «Нет-нет, я так не считаю, поэтому и спрашиваю».
Миронов его успокаивает: «Вам лично».
Чубайс хлопотливо: «Мне никакого ущерба не было нанесено, я и не заявлял на этот счет никаких ходатайств».
Миронов: «А в чем тогда состоит нанесенный Вам ущерб в моральном отношении?»
Лицо Чубайса вновь обретает свекольный оттенок: «А как Вы считаете, если в результате такого события у жены и у детей какие возникнут чувства, что они переживают, можете себе представить чувства сына, дочери, чувства друзей!»
Миронова, похоже, мало тронули чувства друзей Чубайса: «Вам известны фамилии потерпевших: Крыченко, Моргунов, Хлебников, Клочков, Дорожкин?»
Чубайс: «Какие-то известны, какие-то неизвестны. Клочкова — не помню».
Охранник Клочков, сидевший в зале прямо перед носом у своего хозяина, вжал голову в плечи.
Миронов: «А такие фамилии известны: Ивашкин, Жолобова, Куприянов, Тюленев?..».
Чубайс: «Нет».
Миронов: «Эти люди из числа семидесяти пяти погибших на Саяно-Шушенской ГЭС, у которых остались сиротами сто шестьдесят четыре ребенка».
Судья Пантелеева, до того смиренно слушавшая вопросы, разгневалась вдруг не на шутку: «Миронов! Вы предупреждаетесь о донесении до присяжных заседателей информации, не относящейся к фактическим обстоятельствам дела!»
Миронов: «Скажите, потерпевший, на Саяно-Шушенской ГЭС потерпевшими признаны все, кто находился там во время катастрофы?»
Судья резко: «Вопрос снимается, как не относящийся к фактическим обстоятельствам дела».
Миронов: «Видели ли Вы на месте происшествия 17 марта 2005 года тех, кто взрывал и, как Вы утверждаете, стрелял?»
Чубайс зло, с вызовом: «Нет, я сказал, что вы в кустах сидели. Вас было не видно».
Миронов уточняет: «Видели ли Вы на месте происшествия тех, кто стрелял?»
Чубайс огрызается: «Я уже ответил на этот вопрос: из кустов не видно».
Миронов: «Почему же Вы дали телеинтервью, в котором заявили, что в Вас стрелял Иван Миронов?»
Чубайс будто ждал этого вопроса, с готовностью выпаливает: «Вы лжете!»
Миронов спокойно смотрит на Чубайса: «Ну, это мы разберемся, кто лжет. Вы писали заявление о покушении на Вас?»
Вопрос снимается.
Миронов: «Это Вы просили следствие не считать машину БМВ вещественным доказательством по настоящему делу?»
Вопрос снимается.
Миронов: «Потерпевший, как были поощрены ваши водитель Дорожкин, помощник Крыченко и ваши охранники?»
Вопрос снимается.
Миронов: «Сколько Вы заплатили владельцу «Жигулей» Вербицкому?»
Чубайсу, наконец, разрешено отвечать: «Столько, сколько было на чеке за ремонт пострадавшей машины».
Миронов: «Почему Вы посчитали нужным ему заплатить?»
Чубайс: «Ну, потому что есть какие-то мерзавцы, которые готовы убивать людей ни в чем не повинных, и это мои отношения с ними. А есть люди, которые на работу едут, детей отвозят в школу, ну, они почему должны страдать из-за этого?»
Миронов: «Можно расценить эту плату как подкуп свидетеля?»
Чубайс начинает оправдываться: «Ну, почему как подкуп свидетеля. Мне от него ничего не нужно было».
Миронов: «Вы просили следствие внимательнее отнестись к проверке всех версий, Вами высказанных, относительно покушений на Вас?»
Вопрос снимается.
Миронов: «Доведена ли до Вашего сведения информация о причастности Службы безопасности РАО «ЕЭС» к покушению на Вас?»
Чубайс багровеет: «Это ложь!»
Миронов: «Скажите, мог Олег Николаевич Сосковец, лично по Вашей инициативе и по Вашей лживой информации о кремлевском заговоре уволенный с должности первого заместителя Председателя Правительства Российской Федерации, быть причастным к покушению на Вас по мотивам личной мести?»
Чубайс мнется, потом обращается к судье, намекая на неуместность вопроса: «Ваша честь, я должен отвечать?»
Судья: «Ответьте».
Чубайс подчиняется: «По-моему, это какая-то чушь».
Миронов: «А мог Владимир Павлович Полеванов, Ваш преемник на посту Председателя Госкомимущества, который оценил Вашу работу как колоссальный вред государственным интересам, и который был снят с должности заместителя Председателя Правительства по Вашему личному настоянию, быть причастным к покушению на Вас по мотивам личной мести?»
Чубайс начинает многословно отнекиваться: «Вы знаете, я во время работы в Правительстве настаивал на увольнении десятков министров и губернаторов, наверное, это им не очень нравилось. Но идти на убийство, наверное, для этого нужно иметь совсем другие мозги. Я таких обвинений в их адрес не высказывал».
Миронов перебирает долгий список врагов Чубайса: «Мог ли быть причастным к покушению на Вас по мотивам личной мести Юрий Ильич Скуратов, чьей отставки с поста Генерального прокурора лично Вы добились после того, как он возбудил уголовное дело против Вас по факту дефолта?»
