«Всем привет. Так много хотелось бы сказать Джону Коннолли, и так мало времени. Первое: я думаю, получится немаленькая очередь из желающих подтвердить перед судом, что Уайти и Стиви контролировали весь оборот кокаина и марихуаны в Южном Бостоне… Вам должно быть стыдно, что вы не пресекли все это».
«Во-первых, мне хотелось бы сказать Джону Коннолли, что я восхищена его смелостью предстать перед федеральным прокурором. Приятно знать, что нашелся хотя бы один агент ФБР, который держит слово».
Как и ожидалось, Джон Коннолли был не в восторге от выводов судьи Марка Вулфа, обнародованных 15 сентября 1999 года. До этого дня Коннолли отзывался о судье в весьма лестных выражениях, как будто пытался задобрить его. На одном из ток-шоу Коннолли даже охарактеризовал Вулфа как юриста, «который, как кажется, способен докопаться до истины».
Однако после ознакомления с текстом постановления суда, в котором Коннолли признавался главным виновником всех «злодеяний» ФБР, бывший федеральный агент изменил свое мнение. Его особенно разозлило, что Вулф повесил на него утечку информации о расследовании по делу о вымогательстве в 1995 году.
«Я не передавал информацию о ходе расследования ни Балджеру, ни Флемми, ни кому-либо еще, – утверждал Коннолли в подготовленном им заявлении, появившемся вечером того же дня, когда было обнародовано решение суда. – Судья Вулф позволил себе безответственные спекуляции по вопросам, касающимся моей чести».
В остальном же реакция была обычной для Коннолли: массированная атака на критиков. Федеральный судья, утверждал бывший агент, мстит ему за старый отчет об информаторах ФБР, который я когда-то подготовил и в котором говорилось о слухах, по которым Вулф, в то время, в начале 1980-х, занимавший пост федерального прокурора, однажды допустил утечку служебной информации, которая оказалась в распоряжении мафии (в действительности этот отчет всплыл на поверхность во время слушаний 1998 года и был тогда же признан недостоверным). Коннолли вспомнил об этом, в общем незначительном, эпизоде только для того, чтобы объяснить решение суда желанием мести со стороны Вулфа.
Невзирая на доводы Вулфа, Коннолли продолжал настаивать на своей невиновности, хотя и более осмотрительно, чем во время своей медиакампании в 1998 году. Осенью 1999 года он даже дал интервью телепрограмме «Дэйтлайн» на телеканале «ЭнБиСи»[129], всячески превознося свои заслуги перед государством.
Но у Коннолли были и другие поводы для беспокойства помимо фактов, перечисленных в решении суда. Уже более года он и несколько других бывших агентов (таких, как Пол Рико) находились под следствием по обвинению в коррупции. И вот за три дня до Рождества 1999 года Джон Коннолли был арестован. Днем агенты ФБР вошли в его дом в Линнфилде, уютном пригороде к северу от Бостона. В тот день Коннолли остался дома, сказавшись больным. Он был арестован, закован в наручники и отвезен в здание федерального суда. К вечеру того же дня он предстал перед судом, на этот раз не в модном дорогом костюме, а в серой толстовке, джинсах и кроссовках. Его волосы, обычно идеально уложенные, были взъерошены. Да, это было воистину долгое путешествие на край ночи[130] – и в определенном смысле теперь оно подходило к концу. Когда-то давно Джон Коннолли-младший поклялся соблюдать закон. На самом же деле большую часть своей жизни он соблюдал преступные «понятия».
Коннолли, Балджеру и Флемми были предъявлены обвинения по четырем статьям Уголовного кодекса: вымогательство, преступный сговор с целью вымогательства, сговор с целью чинения препятствий правосудию и, наконец, препятствование правосудию. На семнадцати страницах обвинительного заключения Коннолли обвинялся в посредничестве при передаче взятки в семь тысяч долларов Джону Моррису, регулярной фальсификации оперативной информации в служебных докладах с целью сокрытия преступлений Балджера, передаче секретной информации Балджеру и Флемми о заседаниях суда присяжных и прослушивании их разговоров. К обвинениям в утечках служебной информации было добавлено обвинение в пособничестве Балджеру, в результате которого тот смог скрыться и с 1995 года находился в розыске.
