Практически все время Флемми проводил в своей камере. В тюремном корпусе «Эйч-3» все заключенные старались избегать общения с бывшим криминальным авторитетом, и он коротал время в одиночестве, сидя в задумчивости на своей койке. «Все время тут сидит, – говорил один из охранников. – Прямо как мешок с клюшками для гольфа, что валяется в моей кладовке». У Флемми не было никакой работы, чтобы занять время. Ему даже не с кем было поговорить. «Он настолько подавлен, что не сегодня завтра свихнется», – отмечал один из полицейских. Флемми даже почти не выходил в прогулочный дворик, чтобы подышать свежим воздухом, подставить лицо солнечным лучам. Наступил канун оглашения одного из самых ожидаемых постановлений суда по крупнейшему делу против организованной преступности в истории Бостона, и лицо Флемми становилось все более бледным, почти прозрачным. Его кожа приняла цвет тюремных стен – по удачному сравнению одного из охранников, стала «неестественно белой».
Тони Кардинале, адвокат, открывший ящик Пандоры, в котором годами скрывалось сотрудничество ФБР с Балджером и Флемми, начал день оглашения решения суда с тренировки в бостонском клубе «Атлетик». Потом он заехал в отель за Джоном Митчеллом, прилетевшим из Нью-Йорка. Они направились в здание суда, где клерк передал им коробку, в которой находилось семь экземпляров постановления суда. Кардинале немедленно отправил один из экземпляров курьером в Плимутскую тюрьму прямо Фрэнку Салемме. Затем, уединившись в кабинете Кардинале, засучив рукава и заказав побольше кофе и пончиков из «Данкин Донатс»[126], двое адвокатов углубились в чтение пространного судебного решения.
Колумнист «Бостон Геральд» Хоуи Карр позднее высказывал предположение, что Марк Вулф, должно быть, считал себя Эдвардом Гиббоном[127] организованной преступности Новой Англии, соорудив не простое постановление, а целый труд под названием «Взлет и падение империи Балджера»: в увесистом фолианте была 661 страница. Кардинале и Митчеллу понравилось, что Вулф начал свое исследование с цитаты из лорда Актона[128]. «В 1861 году, – писал судья, – лорд Актон отмечал, что “все тайное вырождается, даже отправление правосудия”». К этому Вулф добавил от себя: «Это дело подтверждает правоту его слов».
Пончики так и остались несъеденными. Адвокаты не могли выпустить текст Вулфа из рук. Юридическое обоснование – непосредственно судьба обвинения в вымогательстве – выглядело не очень убедительно. Так, судья отказывался считать иммунитет от преследований, будто бы гарантированный Балджеру и Флемми со стороны ФБР, по большей части без составления положенных по закону документов, достаточным основанием для защиты от любых преследований. В то же время он полагал, что устные обещания защиты, щедро раздававшиеся Балджеру и Флемми, компрометируют часть улик, собранных при прослушках, и что часть магнитофонных пленок должна быть исключена из числа улик по текущему делу. Судья утверждал, что собирается дать отвод этим уликам, а возможно, и некоторым другим. Без этих улик все дело повисало в воздухе. Но для того, чтобы вынести окончательное решение по спорным уликам, судья решил, что ему необходима дополнительная информация, с целью сбора которой он предполагал назначить дополнительные слушания по делу. «По существу, – подводил итог Вулф, – решение по поводу ходатайств Флемми об отводе улик и прекращении расследования окончательно не принято. В силу этого суд назначит дополнительные слушания, чтобы окончательно определить, возможно ли прекращение дела, и в случае, если это невозможно, уточнить перечень улик для изъятия из доказательной базы». Другими словами, это означало, что рассмотрение дела все же будет продолжено.
Но юридическое обоснование решения суда еще не было главной сенсацией дня. Громом с ясного неба стала вторая часть документа, «фактическое обоснование» расследования связей ФБР с Балджером и Флемми. Более половины текста, целых 368 страниц, было отдано перечислению подтвержденных фактов нарушения закона, обнаруженных в сделке Балджера с ФБР, обобщению свидетельств с предварительных слушаний и огромного количества различных документов из секретных досье Бюро.
