Представьте – вы едете в метро, и вдруг в вагон заходит всем известный беглый олигарх. Крестится и заводит примерно следующую мелодию: «Сам я не местный, но у меня столько денег, что просто некуда девать. Возьмите, пожалуйста, кто, сколько сможет, Христа ради. Спасибо… Дай вам Бог здоровья…» Народ же отмахивается от него, как от чумного: «У нас самих денег полные кредитки, не знаем, на что потратить, поди прочь, убогий!» А теперь представьте выражение своего лица. Вот примерно такое сейчас у Зинаиды Аркадьевны Чижовой и моего дорогого, жизнелюбивого напарника Леонида.
Пока дама возвращается в исходное положение и подбирает нужные слова, он растворяется в воздухе, словно кофе в стакане горячей воды. Мастерство.
– Вышло небольшое недоразумение… В сводке вместо фамилии преступника указали мою. У нас такое случается. А мой коллега просто не понял. Так что, я жив-здоров.
– И будете искать мой кошелек?
– Вне всякого сомнения. У меня как раз появилась новая версия. Проходите, дорогая Зинаида Аркадьевна, обсудим…
До обеда я разбирался с материалами. Довольно успешно. Сделал все, что запланировал. В кафе с аппетитом проглотил бифштекс и побалагурил со знакомой официанткой. Насвистывая песенку «Я люблю тебя, жизнь», вернулся в отдел.
Взмыленный, словно конь, дежурный…
– Где вы все, черти шляетесь?!
– Я на обеде, остальные без понятия. А что стряслось?
Страшная история про квартирных воров, захвативших заложников. Та-а-а-к…
Леониду, однако, не в милиции надо служить, а в нострадамусы податься, серьезные деньги зарабатывать. Лихо у него предсказывать получается. Колдуны и маги от зависти удавятся.
– Давай в машину и туда. Я пока ОМОН вызову, спецназ, «Альфу», «Вымпел» и «Тайфун». Пускай штурмуют…
…В машине молодой водитель.
– Вы чего такой радостный, Валерий Андреевич? Случилось что?
– Пил вчера.
– Понимаю. У меня пивко есть. Не хотите?
– Не хочу.
Прибыв на Корабельную, без промедления иду в знакомый подъезд на четвертый этаж. Я абсолютно спокоен. Со мной сегодня ничего не случится. Я не дал Лене довести черное дело до конца, а значит, бояться мне абсолютно нечего.
Когда прыщавый мордоворот навел на меня мушку, я не закрывал лицо руками. Он промажет или пистолет даст осечку. Безо всякого сомнения… Иначе и быть не может…
Я улыбнулся, и смело, с высоко поднятой челюстью шагнул ему навстречу…
— Лицо умнее сделай… Еще. Нет, это уже перебор. Будь естественен. Возьми что-нибудь. Авторучку или лупу. И не пялься на меня.
— Слушай, папарацци, ты утомил. Я не фотомодель.
— Успокойся, я тоже не фотограф. Давай.
Дукалис взял со стола огромную лупу, поднес ее к правому глазу, наклонился к пустому столу.
— Стоп. Не годится. Цитата в кадр попадает. Я-то Конфуция уважаю, но народ может не так понять.
Кивинов опустил цифровик-мыльницу и кивнул на плакатик, разбавлявший пустую стену. «Трудно собирать выбитые зубы сломанными руками, особенно, когда в глазах темно. Конфуций».
— Мы создаем исключительно положительный образ российского милиционера, а Конфуций в данную концепцию совершенно не укладывается. Хорошо б туда что-нибудь из «Дяди Степы» повесить.
— У себя вешай.
Репортер криминальной хроники сместился в сторону, сменив ракурс, навел на Анатолия Валентиновича объектив и запечатлел мизансцену «Начальник уголовного розыска ищет улики, не сходя с рабочего места». На пустом столе.
— Ничего вышло, натурально. Словно живой, — Кивинов развернул экранчик фотоаппарата и продемонстрировал Анатолию Валентиновичу снимок, — еще парочку сделаем и полоса готова.
Дукалис мрачно кивнул. Он не любил светить свою физиономию в средствах массовой информации, и будь на месте Кивинова другой корреспондент, завернул бы его в простонародной форме. Хрен его знает, где такая реклама икнется? Начнешь корчить из себя джентльмена в благородном обществе ранее судимого элемента, а тебе газету под нос — гражданин начальник, зачем вы делаете из нас болванов? И оправдывайся потом, что не я это, а брат близнец. Или клон. Если успеешь оправдаться. Но бывшему напарнику, год назад оставившему милицейскую практику, отказать не смог. Тот вцепился крючковатыми пальцами в горло, заканючив, что у него горит материал ко дню милиции. А бросать друга на съедение главного редактора не в правилах настоящих Дукалисов. Кивинов предполагал сделать материал о буднях скромного шефа криминальной милиции обычного отдела милиции. И снабдить текст веселыми картинками — начальник на службе, начальник в кругу семьи, начальник на отдыхе. Должность эту Толик с честью занимал третий месяц, после ухода прежнего шефа — Олега Георгиевича Соловца на повышение. С семьей Анатолий фотографироваться наотрез отказался — случись что, и семье достанется. В рабочем кабинете запечатлеть свою персону, так и быть, позволил. «Анатолий Валентинович Дукалис изучает книгу происшествий». «Поливает цветы». «Пьет пиво с собственным корреспондентом газеты». (Стереть!)
