Я смотрела на Веронику и сравнивала ее с той, вчерашней Вероникой. Вчера она мне показалась застывшей ледяной глыбой, отчужденной и прекрасной в своем горе. Сейчас передо мной сидела не женщина, а девочка, потерянная и жалкая. Я слышала гулкий стук ее сердца, ощущала учащенное дыхание, видела, как дрожат ее руки, сложенные на коленях. Она нас боялась. Почему? Неужели слова «полиция» или «секретный отдел» производят на людей такое впечатление?
– Вдруг они или вы что-то упустили? – сделала предположение Алина. – Лично я не допускаю мысли, что Борис Иванович сам наложил на себя руки. А вы как думаете?
Вероника пожала плечами, не решаясь что-либо нам ответить.
– Вот что, – сказала я, догадываясь, что всю информацию нам придется тащить из Вероники клещами. – Давайте-ка вы нам расскажите все по порядку. Как проснулись в тот день, что собирались делать и так далее.
– Это была суббота, – преодолевая волнение, начала рассказывать Вероника. – Обычно Борис по субботам полдня проводил в офисе своей фирмы – спокойно просматривал документы, заглядывал в отчеты, готовился к деловым встречам. Не был исключением и этот день. В девять утра он уехал и, когда будет, не сказал. Я позавтракала, обсудила с домработницей, какие продукты нужно купить на рынке, оставила ей деньги и поехала с подругой в стоматологическую клинику. Это было приблизительно в одиннадцать часов.
– А с какой подругой вы ездили в стоматологическую клинику? – Алина достала из сумки блокнот, чтобы записать в него фамилию подруги.
– Ларисой Крапивиной.
– Адрес и телефон, будьте добры.
– Телефон записывайте, а адрес… – Вероника повернула голову к дверному проему и громко крикнула: – Лара, какой у тебя номер дома?
– Лариса здесь? – Алина удивлено приподняла брови.
– Да, она на кухне. До вашего прихода мы там кофе пили.
– Что же вы молчали?
– Вы же не спрашивали.
– Зовите сюда вашу подругу, – потребовала Алина.
Не дожидаясь приглашения, в гостиную вплыла женщина. Она явно проигрывала на фоне своей красавицы-подруги, хотя и не была дурнушкой. Скажем так, женщина с самой обыкновенной внешностью.
– Лариса Крапивина, – представилась она.
– Вы сопровождали Веронику Дмитриевну в стоматологическую клинику?
– Да. У нас были отложены талончики на одиннадцать тридцать и двенадцать пятнадцать к доктору Габриеляну. Клиника называется «Эстетика», – дала исчерпывающий ответ Лариса. Говорила она четко, нисколько не волнуясь и не робея, как будто давать показания – для нее дело весьма привычное. – Освободились мы в час дня.
– А потом вы сразу отправились домой?
– Нет, по пути заехали в бутик «Аврора». Там я купила себе костюм. У меня и чек остался. С этим костюмом мы приехали сюда. Я хотела его еще раз примерить и детально рассмотреть обновку.
– А почему вы приехали рассматривать костюм к Веронике, а не к себе домой? – удивилась я.
– Потому что я сомневалась, хорошо ли этот костюм сидит на мне. Знаете, продавцы – они ведь и мертвого уговорят. Я поддалась уговорам и купила костюм, а потом засомневалась. Бутик «Аврора» довольно далеко от моего дома и почти рядом с домом Вероники. Я хотела еще раз примерить вещь здесь, чтобы вторично не нестись в бутик через весь город.
– Понятно. А как вы нашли Бориса?
– Вероника сначала позвонила в дверь, думала, домработница дома. Но той не оказалось, пришлось Веронике своим ключом дверь открывать. Потом мы направились в ванную, руки мыть, а там … Да что там говорить – ужасная картина. Полная ванна крови, а Борис такой неестественно белый.
Лариса с состраданием взглянула на Веронику. Та под сочувствующим взглядом расплакалась.
Я дала ей возможность немного успокоиться, а потом спросила:
– Вероника, а почему вы так торопились с похоронами? На следующий день мужа предали земле.
Вероника громко всхлипнула и опять заплакала. Вместо нее взялась отвечать Лариса.
– Дело в том, что полиция не возражала. Все указывало на то, что Борис сам себе вены порезал. Свидетельство о смерти мы успели получить: в ЗАГСах суббота – рабочий день. Чего тянуть до понедельника? Всех знакомых в тот же день обзвонили. Нашли секретаршу Бориса, она всех сотрудников оповестила. Никого не забыли. Борис не должен на нас обижаться. Родственников, которые жили бы в других городах, у него нет. Кто хотел, тот пришел. Поминали в ресторане.
– Не сомневаюсь, вы сделали все как надо, – сказала я Ларисе.
– Не могла же я бросить подругу в горе? – удивилась она.
– А теперь оставьте, пожалуйста, нас наедине с Вероникой Дмитриевной, – вежливо попросила я.
– Я могу и домой поехать, – предложила Лариса, нисколько не обидевшись.
– Нет, у нас к вам есть несколько вопросов, – остановила ее Алина.
– Тогда я буду на кухне. Позовите, когда понадоблюсь.
С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Вероника отняла от глаз мокрый от слез носовой платок и страдальчески на нас посмотрела.
