На этот вопрос у нее не нашлось ответа.
На следующее утро Глени Джефферс проснулся поздно и долго приходил в себя после длительного пребывания в больнице. На какое-то мгновение он испытал нечто подобное тому, что чувствовал вскоре после сердечного приступа, когда его накачали лекарствами. Но это состояние быстро прошло, и он был несказанно рад наконец-то проснуться в своем доме, в своей пижаме и в своей собственной постели. К тому же сегодня его разбудила не медсестра, а жена, которая нежно поцеловала его перед тем, как отправиться на работу.
Дома.
Он был дома — и совершенно один.
Гленн лениво потянулся в кровати, с удовольствием прислушиваясь к знакомой тишине родного гнезда. Интересно, когда он в последний раз наслаждался такой тишиной?
Это было так давно, что невозможно вспомнить.
Дело, конечно, заключалось отнюдь не в том, что в больнице не хватало покоя. Просто там стояла какая-то неприятная тишина, наполненная тревогой и болью, а дома все ощущалось по-другому. Там Гленн всегда слышал, как в соседней палате кто-то кашляет или стонет, а дома даже бессвязная болтовня Гектора казалась ему райской мелодией. Да и шум улицы в дом Гленна почти не проникал — за исключением, пожалуй, едва слышного щебетания птиц, которое тоже было весьма приятно.
Настроившись на беззаботное времяпрепровождение, Гленн легко соскочил с кровати, накинул домашний халат, впрыгнул в мягкие домашние тапочки и спустился вниз, в кухню, откуда доносился ароматный запах утреннего кофе. На кухне он обнаружил короткую записку, оставленную для него женой:
«Тебе нельзя пить кофе, поэтому постарайся ограничиться одной чашкой».
Именно в этот момент Гленн впервые почувствовал, что он в доме не один. Это было довольно странное ощущение, которое обычно возникает у человека тогда, когда за ним кто-то пристально наблюдает. Гленн резко повернулся, но на кухне никого не было, даже Бутса. Через некоторое время ощущение тревоги и напряжения стало постепенно затухать, а вскоре и вовсе исчезло. Гленн достал чашку и наполнил ее до краев ароматной жидкостью, предвкушая давно забытое удовольствие от любимого напитка. Не успел он усесться за стол, как к нему подошла кошка, которая своим ласковым мурлыканьем как бы просила прощения за вчерашнее равнодушие к хозяину. Поглаживая ее одной рукой, другой Гленн развернул утренний номер «Геральд», и тут же его взгляд упал на статью, которой начиналась сводка новостей:
Гленн отодвинул газету в сторону, не дав себе труда даже дочитать статью до конца. Он уже понял, кто был ее автором. Почему Энн никак не может оставить в покое этого Ричарда Крэйвена? Господи, ведь этот человек уже давно мертв! Он снова придвинул к себе газету, быстро пробежал глазами спортивный раздел, а потом остановился на событиях в мире бизнеса. В нижнем углу на второй странице он нашел небольшую заметку о продолжении строительства «Здания Джефферса». В заметке сообщалось, что с болезнью главного архитектора работы не только не прекратились, но идут даже с опережением графика. Гленн еще раз перечитал заметку, пытаясь понять, есть ли в ней скрытый намек на благотворность его отсутствия, но потом решил, что он слишком чувствителен к подобным мелочам. Надо позвонить в офис и узнать там все подробности. Вряд ли это можно считать работой.
Оставив на кухне газету и пустую чашку, Гленн стал подниматься наверх и вдруг снова почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Он вернулся обратно и внимательно осмотрел все комнаты на первом этаже. Дом был абсолютно пуст. Тогда он поднялся наверх. Проходя мимо детской, он заглянул внутрь и поймал себя на мысли, что ведет себя как идиот.
В доме не было ни единой души.
Никого.
