– Сначала отвези меня на квартиру, там все и получишь. После этого избавишься от оружия и этой машины. На месяц пропади из вида, денег тебе хватит с избытком. Через месяц на свой франкфуртский адрес получишь видовую открытку. Через пять дней ты должен быть в том городе, который будет на ней изображен. Остановишься в гостинице рядом с вокзалом, там я тебя найду. Понял?
– Хотя бы намекни, где это место.
– Пока не знаю. Может быть, Вена, Париж, Рим, Брюссель, Лондон… – Он засмеялся, снимая напряжение. – Точно не Нью-Йорк и не Москва. И вот еще что. Нам будут нужны еще люди. Ты говорил, у тебя кто-то есть на примете.
– Сделаем, шеф. Только плати.
На дипломатическом приеме во французском посольстве в Вашингтоне советский посол Анатолий Федорович Добрынин подошел к помощнику по национальной безопасности президента США Генри Киссинджеру. По статусу ему больше подходило общаться с госсекретарем Роджером Пирсом, но он знал, что вопросами реальной политики, и прежде всего отношениями с Советским Союзом, занимается как раз Киссинджер.
– Добрый день, Генри. Как вы оцениваете победу советского спорта на Олимпиаде в Мюнхене? Согласитесь, наши 50 золотых медалей против ваших 33 говорят о силе СССР.
– Безусловно, Анатолий, ваши победы в отдельных дисциплинах убедительны, но кроме спорта в мире есть еще много областей, где ваши успехи не столь очевидны.
– Так мы стараемся, Генри. И здесь важно, чтобы нам не мешали. Мы за честную конкуренцию и очень не хотим, чтобы террористические методы проникали, например, в политику или экономику.
Киссинджер напрягся. Он понимал, что это не простой разговор и упоминание терроризма – отнюдь не случайность. То, что советский посол говорит образно, намеками, свидетельствует о том, что некое, пока ему неизвестное событие не получило огласки и русские готовы оставить его втайне, но хотят что-то получить взамен. Здесь важно выяснить не столько, что произошло – теперь он это точно узнает, – а чего они хотят.
– Соединенные Штаты всегда осуждали терроризм, – осторожно заметил помощник президента.
– Советский Союз поддерживает вас в этом стремлении, – с жаром заметил посол. – То, что произошло в Мюнхене, ужасно. – Он сделал паузу и многозначительно добавил: – Не только то, чем закончилась стрельба на авиабазе с израильскими заложниками, но и то, что случилось в самой Олимпийской деревне.
Прозвучали ключевые слова «стрельба» и «Олимпийская деревня». Киссинджер догадался: это означало, что ЦРУ, видимо, проводило секретную операцию, если разговор идет о стрельбе, а русские получили доказательства причастности к этому США. Но они готовы не поднимать скандал. Надо выяснить условия.
– Виновные, несомненно, должны быть наказаны, а потерпевшая сторона получить поддержку. Не так ли, Анатолий?
Обращаясь не по должности, а по имени, американец как бы намекал на возможность кулуарного решения вопроса.
– Хотелось бы отметить, Генри, что потерпевшая сторона здесь в том числе и Германия. Она опять пострадала. На ее земле, как в ходе тяжелейшей войны, так и сейчас, пролилась кровь. После того, что произошло на Олимпиаде, наша с вами задача, как и тогда, кстати, заключается в том, чтобы дать немцам возможность поднять свою экономику.
– Но мы и так стараемся им помочь, – заметил американец.
– Так не мешайте и нам тоже помочь немцам. Мы хотим успешно реализовать наш совместный проект по газу из Сибири.
«Вот что они хотят. Чтобы мы в ответ сняли санкции со сделки „Газ в обмен на трубы“. Это серьезный запрос. Надо срочно переговорить с президентом и узнать, что там натворили наши шпионы».
Обменявшись еще парой ничего не значащих фраз, дипломаты разошлись.
По горячим следам министр внутренних дел собрал у себя руководителей полиции, разведки и контрразведки.
– Итак, господа, прошу высказаться, как такое стало возможным. Как мы смогли прохлопать подготовку к теракту на Олимпиаде. Начнем с разведки.
Пикантность состояла в том, что от штаб-квартиры БНД в Пуллахе до Мюнхена было всего 10 километров, можно сказать – «под носом».
– Что я могу сказать, господин министр, – начал шеф федеральной разведывательной службы БНД. – У нас никаких данных о подготовке нападения не было. Не как оправдание, а просто к сведению могу заметить, что даже у «Моссада» сведений не было. Приоритетно мы работаем против стран социалистического блока. На Ближний Восток мы не лезем, это зона интересов наших союзников – США, Англии, Франции.
– Теперь придется, – заметил министр.
– Мы уже начали эту работу.
– Что скажет контрразведка?
– Как вы знаете, коллеги, мы сосредоточили внимание на наших домашних экстремистских группировках, а это сотни людей. Нам удалось добиться того, что с их стороны выступлений не было. На большее у нас просто не хватило сил. Да и агентурные позиции наши в клановых сообществах пока слабы. Нам остро нужны люди и финансирование.
