— Почему?
— Внешность, что ж ещё?
— Так с нею ничего не смогли сделать? — разочарованно протянула я. — Наверно Дар сильно подавлен.
— Ты знаешь, не слишком. Я рад, что он смог довольно быстро оправиться от этого удара судьбы. Однако есть одна вещь, которую я абсолютно не понимаю.
— Какая?
— Почему наставники оставили его в Академии?
— То есть? — голос внезапно отказал мне. Отвернувшись, чтобы не выдать себя выражением лица или глаз, я закашлялась, потом, всё так же, не оборачиваясь, повторила вопрос: — Что ты имеешь в виду?
— Дарион не феникс больше. Равианикиэль отказался перестраивать структуру его тела и изменять ДНК. Несомненно, он сделал свою работу по высшему разряду — впрочем, как всегда, — но от этого твой друг не стал вновь фениксом. Наставники понимают суть возникшей проблемы ничуть не хуже меня. Тогда почему он ещё в Академии?
— А ты что же, против этого? — враждебно поинтересовалась я, начиная понимать обоснованность предположений магистра. Люцифэ сильно удивился моей внезапной вспышке.
— Ты злишься? Почему?
— Потому, что ты против того, чтобы Дар оставался в Академии.
— Я ничуть не против, чтобы он продолжал обучение, — уверил Часовщик. — Просто я не понимаю причин. А когда я чего-то не понимаю, мне это не нравится. В принципе, данный постулат применим почти к каждому. Но у меня ещё достаточно времени, чтобы разобраться в возникшей ситуации. Быть может, наставники просто знают больше, нежели я.
Люцифэ перевёл разговор на другую тему, тем не менее неприятный осадок остался, однако к магистру Ариону я не спешила. А спустя пару дней вновь навела разговор на тему о Даре, однако Люцифэ только отшутился одной из местных шуток, смысл которых я зачастую не понимала даже после того, как мне его скрупулёзно объясняли. А ещё через пол-луны Часовщик с повеселевшим видом заверил меня, что Дарион будет обучаться вместе со всеми.
— Ты рад этому? — неуверенно поинтересовалась я.
— Конечно. Светлому было тяжело в одиночку, но он справился. Уверен, на экзаменах он покажет себя с лучшей стороны.
— Я тоже рада, что он оправился.
— Да. Не беспокойся за него. Дар с честью выдержал испытание и стал сильнее.
— Наверно, мне стоит с ним поговорить, объясниться…
— Нет, Дарк. Обещай, что не сделаешь этот глупый шаг.
— Но почему?
— Дай ему возможность проявить себя на экзаменах во все красе. Не стоит подрезать неокрепшие крылья. Если ты сейчас с ним встретишься и начнёшь каяться, то Дарион может потерять дальнейшую мотивацию, а так он будет стремиться произвести на тебя благоприятное впечатление. Не мешай мальчику взрослеть и мужать.
— И ты только из-за этого не хочешь, чтобы я с ним виделась?
— Естественно. А почему же ещё?
— Ну-у… А вдруг ты ревнуешь или что-то в этом роде? — выпалила я и залилась краской до корней волос. Всё-таки нужно было потактичнее спросить, а не вот так в лоб. Теперь же я готова под пол провалиться от стыда.
— Ревновать? Да ещё к Дариону? Это же глупо.
Люцифэ обнял меня и закружил по комнате, потом упал на постель, увлекая за собой.
— Это остальные могут захлёбываться ревностью и завистью. Со временем ты станешь настоящей красавицей. А другие пускай исходят ядом, наблюдая за тобой со стороны. — Люцифэ провёл ладонями по коже моих рук и нахмурился: — Но меня беспокоит то, что в последнее время ты утратила интерес к тренировкам и несколько сдала в физическом плане. Если ты не возьмёшься за дело основательно, то не сможешь составить серьёзной конкуренции на экзаменах ни мне, ни даже Дариону. Это было бы обидно.
— Посмотрим, что ты в конце курса скажешь, — не без бахвальства отозвалась я, уверенная, что легко сумею наверстать упущенное из-за занятий с Равианикиэлем время. Упорства мне не занимать, а с редкими советами Люцифэ тренировки становятся ещё более эффективными.
Ответ лежал прямо на поверхности. Он был невообразимо прост для понимания, но в то же время невероятно сложен для выполнения. Мне всего-то и нужно было, что представить, что я теперешний — это я прошлый. Представить, вообразить в реальности, увериться в непреложности того, что я уже добился нужного эффекта и вести себя соответствующим образом.
Но у меня ничего не получалось!
Как я могу смотреть на эту серебристую лапу и представлять загорелую кожу и нормальные пальцы?!
Нет, у меня уже пару раз что-то похожее выходило, однако этот процесс требовал неимоверного напряжения и диких усилий. Стоило лишь чуть ослабить концентрацию, как приобретённый эффект моментально терялся. А ведь прошло уже три луны. Ребята успели вернуться с полигонов и принялись за учёбу. И только я день за днём с упорством, достойным лучшего применения, занимаюсь неизвестно чем.
«Да потому что бездарь! Полный», — взбешенной змеюкой зашипел Амореонэ. В последнее время мы с ним даже нормально не общались, буквально с первой же фразы начиная грызню. Да уж, ещё пару лун в его обществе, и я рискую превратиться в настоящего горгона: всем недовольного и готового превратить в камень первого попавшегося на глаза.
