Прикусив губу, я продолжила выкачивать из себя энергию, направляя её на Дариона, но получалось всё хуже, а Равианикиэль до сих пор возился в районе правого желудочка. С такими темпами ему придётся реанимировать не только Дара, но и меня в придачу. В какой-то момент я покачнулась, но усилием воли заставила себя выпрямиться и продолжить выжимать из себя те крохи энергии, на которые была ещё способна, несмотря на дикую головную боль, общую слабость и кровь, штормовыми волнами разбивающуюся о стенки сосудов. Я даже не запомнила, в какой момент провалилась в обморок.
В себя я пришла, лёжа головой на коленях Люцифэ. Его прохладная рука на лбу приносила истинное блаженство.
— Что же ты наделала, малышка? — тихо спросил Часовщик, когда я открыла глаза.
— Ты… — я закашлялась. В пересохшем горле немилосердно першило, но я всё же смогла прохрипеть: — Ты о чём?
— Равианикиэль — талантливый источник, но его понятия о развлечениях… Зачем ты согласилась взять на себя часть платы за жизнь Дара? Тс-с-с! Не говори ничего. На, попей немного. Тебе пока нельзя двигаться и разговаривать из-за сильнейшего энергетического истощения. — Я приподняла голову, поддерживаемая Люцифэ. Стоило его ладони исчезнуть с моего лба, как мигом накатили слабость, боль и тошнота. Я с трудом сделала два глотка и вновь опустила голову. Прохладная рука вернулась обратно на своё место, и я вздохнула с облегчением. Так было намного лучше.
— Я слышал, будто Равианикиэля искусственно пробуждали, намеренно усиливая его способности. Вас нельзя насильно инициировать, так как это может привести к малоприятным последствиям и даже смертельному исходу. Однако существует неподтверждённая теория, что такие источники будут намного мощнее обычных. Равианикиэль выжил, но ему сломали генокод и искалечили тело. Наставник мне как-то рассказывал об этом. По его словам, до инициации Равианикиэль владел тёмными силами, а после неё данные ему изначально способности расширились. Но и сам он превратился фактически в проклятого. Представляешь, каково ему было: иметь возможность вернуть других к жизни, дать им красоту и молодость, силу и обширные возможности… и самому всю жизнь оставаться вечным ребёнком?
В своё время его пытали, чтобы пробудить способности, и теперь он в отместку хочет перенести всю эту боль на тебя. Равианикиэль вообще любит причинять другим боль. Не физическую. Ему нравится делать окружающих несчастными. демонстрировать всем, что понятия о добре, дружбе, справедливости, все надежды на лучшую жизнь — просто миф. — Некоторое время Люцифэ молчал, то ли обдумывая что, то ли давая мне возможность осознать всю глупость сделанного шага. Внезапно Часовщик сильнее прижал меня к себе и с невероятной убеждённостью заговорил: — Но, знаешь, я ему тебя не отдам. Лучше сам убью, быстро и безболезненно. Ты даже ничего не почувствуешь.
Я поразилась: как можно с такой любовью смотреть мне прямо в глаза, с такой нежностью гладить волосы и говорить о моей смерти? Кажется, я начинаю осознавать пропасть, лежащую между нами. Поэтому, отведя взгляд, я поинтересовалась:
— Где Дар?
— Он выживет.
— Звучит так, будто ты меня пытаешься утешить.
— Нет, с ним всё нормально, — поспешил успокоить меня Люцифэ.
— А Равианикиэль?
— Ушёл. Странно, что он не потребовал плату сразу же. На него это не похоже.
— Так что он хотел от тебя?
Часовщик только грустно улыбнулся и провёл ладонью по моему лицу, ничего не ответив.
— Знаешь, давай повременим с моим убийством, — на удивление спокойно предложила я. Быть может, причина этому была в том, что я просто не верила, что у Люцифэ поднимется рука сотворить такое. Хотя кто его знает? — Я думаю, всё не так мрачно, как ты мне описываешь. А теперь помоги мне, пожалуйста, встать.
— Не лучшая идея. Твой организм пережил сильнейший стресс. Тебе в ближайшие пару дней вообще не рекомендуется вставать и активно двигаться, а доступа к работе с энергией не будет как минимум четверть луны.
— Я хочу посмотреть, как там Дар.
Поначалу Часовщик попытался меня отговаривать, но я была непреклонна. Вздохнув, Люцифэ помог мне встать и, поддерживая, повёл по этажу. Дар оказался в лаборатории. Он находился в огромной стоящей у стены колбе, опутанный различными проводами и погружённый в бледно-зелёный раствор.
— Он точно живой? — на всякий случай уточнила я, не видя ни малейшего признака дыхания. Хотя как можно дышать, будучи засунутым с головой в непонятную жидкость?
— Да.
— Он так и не изменился.
— Равианикиэль не стал лезть в его генетическую структуру. Наверно, изменения были слишком глобальными. А может, просто не захотел делать ещё и эту часть работы. Дарион уже не феникс, Дарк. Он стал совершенно иным существом классом выше. Некоторые косвенные признаки указывают на его демоническую сущность, но я ни разу не сталкивался ни с чем подобным.
— Зачем его туда засадили?
