Сказав нам подождать, служитель скрылся за незаметной дверью в стене, но вскоре вернулся с двумя гнорлами — созданиями, по своему истинному облику схожими с кусками необработанной глины, но умеющими изменять, или точнее, вылепливать, свою внешность. Сейчас они имели вполне антропоморфный вид, и только кирпичный цвет и морщинки-трещинки позволяли безошибочно угадать, к какой расе относятся эти существа.
Коротко кивнув нам, гнорлы попросили разрешение на осмотр пострадавшего.
— Его нельзя пока осмотреть, — ответил Люцифэ, опередив открывшего рот наставника Дива. — Он в очень тяжёлом состоянии. Но я могу ответить на все интересующие вас вопросы.
— Но мы не сможем составить точное представление, основываясь лишь на ваших словах, — возразил один из гнорлов.
— Однако другого выхода у нас попросту нет. Как только я сниму полог, нужно немедленно приступать к лечению, иначе спасать будет уже некого. У парня просто нет времени на всякие расшаркивания и дебаты. И второго шанса у него не будет, если что-то пойдет не так.
Немного поспорив, гнорлы всё же согласились довольствоваться устным описанием состояния Дара. Выслушав рассказ Люцифэ, они забросали его уточняющими вопросами, после чего удалились на совещание. Наконец, они вернулись. Не знаю, как остальным, но мне уже надоело стоять на одном месте, но и позволить себе сесть, пусть даже на пол, в присутствии наставника было бы вопиющей бестактностью. Поэтому я с плохо скрываемой радостью глядела на вернувшихся гнорлов.
— Судя по данным вами характеристикам, — заговорил правый гнорл, — положение этого феникса поистине катастрофическое. Мы можем ручаться лишь за сохранение его жизни, но больше мы ничего не гарантируем.
— Хорошо. Мы… — начал было Див, но Люцифэ перебил его.
— В таком случае, нужно связаться с родителями Дара и спросить их разрешения, раз сам феникс не в состоянии определить свою судьбу.
— Что ж, это верно, — кивнул правый гнорл и обратился к наставнику Диву: — Свяжитесь с родителями этого феникса, ознакомьте с последствиями и спросите их согласия. Это не займёт много времени, к тому же ждать этот феникс может, насколько я понял, хоть целую вечность.
— Да, находиться в подобном состоянии он может неограниченное количество времени, — подтвердил Часовщик.
— Хорошо. Оставайтесь здесь, рядом с ним, — величественно кивнул нам левый гнорл. Потом перевёл свой какой-то отсутствующий взгляд на Дива. — А вы в кратчайшие сроки свяжитесь с законными представителями мальчика.
— Пока он обучается в Академии, стражи являются его законными представителями, — буркнул Див, недовольно покосившись на нас.
— У него нет родных? — вяло удивился левый гнорл. — Ведь в данном случае именно их согласие будет гарантией отсутствия претензий в будущем.
Наставник бросил на нас мрачный взгляд, но всё же подчинился. Следом за ним комнату покинули гнорлы. Люцифэ сделал несколько быстрых жестов левой рукой и повернулся ко мне, прочтя в моих глазах немой вопрос.
— Они обещают ему продолжительное существование. Честно сказать, я сильно разочарован. Я ожидал намного большего.
— Чем ты недоволен? — не поняла я. В принципе, гнорлы ведь пообещали, что Дар будет жить, а это главное. Или нет?
— Они восстановят часть ауры и основные энергетические каналы, отвечающие за поддержание дальнейшей жизнедеятельности. Дар после этого будет крайне подвержен внешнему влиянию. Фактически, у него не будет собственной защиты от различных болезней и нефизического воздействия. Крайне низкая регенерация ещё больше усугубит дело.
— То есть он может заболеть и умереть? — уточнила я на всякий случай.
— И это тоже. Но главным является то, что Дарион просто не сможет выжить без десятка амулетов, которые будут заменять ему искалеченную ауру, защищать от ментального давления и иных форм нефизического влияния. Также феникс лишится всех или практически всех своих нефизических способностей. Скорее всего, его исключат из Академии, так как он не сможет пройти инициацию.
— Нет, — отшатнулась я, представив себе весь ужас подобного существования для Дара. — Это ведь неправда, да?
— Прости. Говорю же, я ожидал большего. Быть может, его отец откажется, и тогда…
— Дар всю жизнь мечтал учиться в Академии! Исключение для него смерти подобно. Он не представляет свою жизнь иной. Тем более жить таким калекой… неужели нет иного выхода? — я с мольбой взглянула в глаза Люцифэ. Тот не выдержал и отвёл взгляд, и это мне подсказало ответ лучше иных слов. — Есть. Я же вижу! Ты просто не хочешь говорить о нём.
— Дарк, поверь мне, этот выход не лучший.
— Но ведь тогда Дар сможет вновь жить, а не существовать? — загорелась я отблеском надежды, готовая в благодарность за самоотверженность феникса преодолеть любые препятствия.
— Такой шанс есть, — осторожно подтвердил Люцифэ.
— Так почему мы медлим?
Часовщик грустно вздохнул и посмотрел на меня. Слова ему буквально пришлось выталкивать из себя, будто что-то внутри его активно сопротивлялось этому.
