Больнее остальных меня задел один случай, имевший место за несколько дней до нашего возвращения в Город. Тогда Равианикиэль с самого первого момента нашей встречи показался мне странным.
Во-первых, он сменил свой балахон на форму Академии (подозреваю, что незаконно одолженную у одного из учеников). Во-вторых, он УЛЫБАЛСЯ. Это не была ни кривая ухмылка или издевательская усмешка, так присущие ему и уже более-менее привычные за время нашего общения. Это была широкая, искренняя улыбка.
— Что произошло? — не решилась приблизиться я к мальчику, настолько диким мне показалось это внезапное радикальное преображение.
— А что со мной не так? — вмиг напрягся источник.
— Ты сегодня странный какой-то.
Равианикиэль помрачнел и нервным жестом передёрнул плечами.
— Глупости. Я хотел тебе кое-что показать. Пошли.
Не зная, чего ещё можно ожидать, я покорно побрела следом. Однако ничего архистрашного меня не ждало. Мы остановились на знакомой поляне, где проходила большая часть наших «тренировок».
— Вот.
Равианикиэль отошёл в сторону, открывая мне обзор, и я невольно ахнула от восхищения.
Распустившаяся глоана была прекрасна. Я выращивала этот цветок под чётким руководством источника почти полторы недели. И вот теперь она раскрылась, явив миру всю белизну и нежность лепестков. Я с благоговением опустилась перед ней на колени и обхватила ладонями, потом нагнулась ещё ниже, полной грудью вдыхая пьянящий аромат, после чего обернулась к Равианикиэлю и с сияющим лицом спросила:
— Она ослепительна, правда?
Мальчик со скучающим выражением лица небрежно пожал плечами. Однако, когда я перед возвращением в лагерь сорвала цветок со словами: «Люцифэ должен увидеть эту прелесть!», тот внезапно потемнел и как будто потёк, а тонкий аромат сменился противным запахом увядания и гнили. Дёрнув рукой, я выбросила то, что только что было бутоном глоаны, и недоумённо посмотрела на источник. Мальчик был в бешенстве.
— Зачем ты это сделал? — сразу сообразила я, что случилось.
— Идиотка! В следующий раз я оторву твою пустую башку! Тебе она всё равно ни к чему, а окружающие могут полюбоваться ею, выставленной на подносе для всеобщего обозрения!!
Я покраснела, сообразив, насколько бестактно повела себя. Видела же, что Равианикиэль по-другому относится к природе, считая её таким же живым существом, как я или Люцифэ. И так оплошалась. М-да, похоже, я и вправду ничему не научилась за время нашего общения. Нужно срочно исправлять ситуацию, пока мальчишка не набросился на меня и не задавил своей выходящей из-под контроля силой.
— Прости. — Я направилась к Равианикиэлю, стараясь отгородиться от неприятного ощущения бегающих по коже мурашек и сгустившегося вокруг воздуха. — Ты прав. Я идиотка. Могу я хоть как-то искупить свою вину перед этой глоаной?
— Уходи, — отвернулся мальчик, а сила, разлитая в воздухе, внезапно исчезла. — И не смей появляться здесь больше.
— Но…
— Проваливай! — взъярился источник, окатив меня шквалом жаркой энергии. Похоже, сейчас достучаться до его разума сквозь завесу из оскорбленных чувств просто невозможно. И надо было мне всё так испортить!
В последующие дни я сколько ни искала Равианикиэля, так и не смогла найти даже его следа. В конце концов я обратилась к Люцифэ, но тот сильно удивился моим выводам.
— Говоришь, обидела его? Вряд ли. Не думаю, что такого, как он, можно серьёзно чем-либо задеть. Равианикиэль слишком сильная личность, чтобы выставлять свои слабости напоказ. И если бы его по-настоящему задел твой поступок, то реакция была бы иной. Не думай об этом. Равианикиэль сам тебя найдёт, как захочет. Его же самого искать абсолютно бесперспективное занятие.
Но я всё равно упорствовала. Однако это привело лишь к тому, что моими похождениями заинтересовался Арион. Магистр меня в последние дни всё сильнее раздражал своими вопросами и попытками вывести на откровенность. Неужели до него никак не дойдёт, что я не собираюсь играть в его игры?
Гроссер тоже изменился. Сарс остался с нами в лагере, но будто начал избегать меня. Я пару раз подходила к нему с просьбой возобновить наши занятия, но наставник отнекивался, ссылаясь на отсутствие приличных условий и личную занятость. Но какая занятость, если он почти не проводит тренировок, в отличие от других наставников? Похоже, Равианикиэль в своей оценке сильно ошибся на его счёт. Не похож Гроссер на амбициозную личность, желающую использовать меня в своих целях. Сарс вообще старается держаться подальше. Может, ему стыдно за то, что он не смог помочь Дару? Тогда его поведение приобретает хоть какой-то смысл.
Накануне возвращения я так и не смогла уснуть. Проворочавшись с боку на бок, выскользнула в прорезанную тенями и светом Брио ночь и направилась к реке. Однако моё любимое местечко уже было кем-то занято. Двое, что сидели на траве, при моём приближении замолчали и синхронно обернулись. Магистр Арион и Люцифэ. Вот уж кого не думала встретить вместе. Наставник нахмурился, а Часовщик широко улыбнулся и махнул мне рукой, подзывая.
