Так мы и сидели, не глядя друг на друга. Я всё ещё дулась за грубость мальчишки и испорченный момент восхищения. Равианикиэль просто молчал, с безмятежным видом глядя на раскинувшуюся внизу долину. Я тоже вскоре приступила к её более детальному изучению. Казалось, этот остров изумрудной зелени заключён в огромные ладони гор и лишь с нашей стороны земля будто приподнялась в мощном вдохе, да так и застыла, не смея сделать выдох и нарушить зыбкое равновесие.
— Это неповторимый уголок планеты, о котором вряд ли кто знает, — внезапно глухим голосом заговорил Равианикиэль. Я от неожиданности аж вздрогнула всем телом. Уж не померещился ли мне его голос? — Там встречаются редчайшие представители флоры и фауны, неизвестные на остальной территории. Природа и горы здесь необычайно богаты редкими минералами и другими интересными ископаемыми. Это, в свою очередь, сильно воздействует на тонкие уровни планеты. Странно, правда? Именно в этой долине находятся врата в Бездну, но существа с той стороны почти никогда не пользуются этим путём.
— А почему?
— Кто ж их знает? Может, ключ не всякому даётся. Бездна — это противоестественное, искусственно созданное место. Мироздание не слишком-то снисходительно относится к подобным очагам.
— Откуда ты знаешь про врата?
— Оттуда. Ты слепа, как новорожденная мантикора. К чему природе говорить о радуге со слепцом, который даже не в состоянии представить, что такое цвет? Ты услышишь её голос не раньше, чем прозреешь.
Я насупилась, задетая его пренебрежением, и со скрытой враждебностью поинтересовалась:
— Считаешь себя знатоком природы? Тогда какой у неё голос?
— Голос? — удивился Равианикиэль моему вопросу. — Нет, ты не проста слепа, но вдобавок ещё и глуха. У природы нет своего голоса. Это целый оркестр, способный свести с ума своим многоголосием. Это сотни, тысячи переплетённых звуков, чаяний, стремлений. Это вековая мудрость и мимолётная стремительность, доверчивость, а порой даже озлобленность. Природа многогранна, как и всё живое в этом мире. Смотри, сейчас оно начнётся.
Я до рези в глазах всматривалась в прекрасный, как картинка, пейзаж, но ничего не видела. Наконец, мне надоело. Я подумала, что Равианикиэль в очередной раз решил надо мной поиздеваться. Разочарованная, я подняла глаза и окаменела, боясь спугнуть ЧУДО.
Никогда ещё закат не казался мне настолько прекрасным, величественным, захватывающим и подчиняющим каждую клеточку организма, каждую, даже малейшую, мысль. Я смотрела, ловя переливы цветов и оттенков. Мне даже показалось, что я и вправду слышу эту разноголосую музыку, о которой говорил источник. Зачарованная зрелищем, я не смела шелохнуться, даже когда всё закончилось и нас поглотил сумрак.
— Платок дать? — насмешливый, такой несвоевременный голос Равианикиэля разбил очарование внутреннего созерцания, когда я вновь, раз за разом, переживала эту бурю красок и отклик своих эмоций.
— Что?
— Платок, спрашиваю, дать? Нюни распустила. Хотя чего ещё можно ожидать от экзальтированной девчонки?
— Ничего подобного! — огрызнулась я. Зачем он влез и испортил всё впечатление? Теперь умиротворение и все те светлые эмоции сменились пошлым раздражением. Зачем показывать всю эту красоту, а затем насмехаться?
А Равианикиэль уже лежал, растянувшись на траве, и смотрел в тёмное небо, где зажигались одна за другой крохотные звёздочки.
— Что ты намерена делать в жизни?
— То есть? — растерялась я.
Этот мальчишка прыгает с темы на тему, как бешеный кузнечик, абсолютно сбивая с толку очередным вопросом или комментарием.
— Собираешься вместе со всеми возвращаться в Город?
— Конечно. Я намерена закончить Академию и работать в одной из команд…
— И ты веришь в возможность подобных бредовых планов? — неподдельно изумился источник и заливисто расхохотался. Меня будто невидимой мягкой волной накрыло.
— Не вижу ничего неосуществимого!
— Я уже говорил, что ты слепа. Зато окружающие прекрасно всё уже просчитали. Тебе не дадут закончить Академию. Ещё пару сианов — и ты начнёшь входить в силу. Необученный источник — какая прелесть! — довольно мурлыкнул мальчишка. — Люцифэ пойдёт на всё, чтобы оставить тебя при себе и, по возможности укрепить удерживающий тебя поводок. Ведь ты — ключ его свободы, о которой он столько бредил. Варан предпочтёт избавиться от опасных брожений в среде учеников, сбагрив тебя в руки властей Города. Арион и Гроссер — тёмные драконы, только начинающие понимать, с чем они столкнулись. Но вряд ли они согласятся так просто выпустить тебя из своих загребущих ручек. Оба амбициозны и с явными отпечатками тёмного прошлого на аурах.
— И как ты только дожил до такого возраста с подобным мировоззрением? Я бы давно уже удавилась от безысходности.
— До такого возраста… — эхом откликнулся Равианикиэль. — Сколько я уже живу, как ты полагаешь? — Источник повернул голову в мою сторону, и я физически ощутила жжение от его взгляда. Захотелось передёрнуть плечами или, на худой конец, хоть немного отодвинуться.
— Откуда я знаю?
— Ты предположи, а я поправлю, если что.
