— Тот самый, за который ты принял хакадский в начале прошлого сиана? Откуда ты его знаешь?
— Без понятия. Просто знаю.
— Ученик Дарк, до выяснения всех обстоятельств ты будешь сидеть в карцере.
— Какой карцер?! Я же ничего не делал! И к книге не имею никакого отношения!
— Вот это мы и выясним, — сухо пообещал Варан. На запястьях рядом с моими щёлкнули странные тёмные браслеты. Я с удивлением потрясла рукой.
— А это ещё зачем?
— Чтоб ты не сбежал.
Я ошалело смотрела на застывшего Варана, и до меня начала доходить серьёзность ситуации. Арион подтолкнул меня к выходу.
— Но я же ни в чём не виноват! — воскликнула я. На глаза навернулись злые слёзы. Повернулась к стене (видимо, от обиды мозги окончательно мне отказали, что как мне показалось, будто поддержка Божественной может мне помочь) и попросила: — Подтверди хоть ты!
На пустой стене под моим взглядом начал проступать портрет.
«Не-е, похоже, критинизм — это неизлечимо», — убито констатировал голос.
Божественная села, подтянув колени к подбородку и подтвердила:
— Не виноват, — потом портрет посмотрел на замерших статуями наставников и добавил: — Но, по-моему, тебе от этого легче не станет.
В плечо больно впилась рука магистра Ариона. Когда он заговорил, я даже не поняла, что голос принадлежит именно стражу тёмного факультета, настолько он изменился:
— Похоже, ты чхать хотел не только на учеников, но и на законы Империй. И возникает очень интересный вопрос: откуда ты вообще взялся и где обзавёлся подобными моральными устоями?
А меня больше интересует вопрос, как я сюда попала.
— А твоё одушевлённое создание мы уничтожим! — постановил Варан.
— Она не одушевлённая, — огрызнулась я. И только сейчас до меня дошло. Я в ошеломлении уставилась на стража Академии и уточнила: — Так вы считаете, что я её… — я ткнула пальцем в сторону портрета, — …одушевила? За кого вы меня принимаете?
— Я уже и не знаю, — чуть сгорбился Варан — Когда дело касается тебя, то я вообще ни в чём не уверен. Арион, уведи его.
Коридоры были абсолютно пустынны, что было нетипично для этого часа. Шли мы долго и в полном молчании. Наконец, меня толкнули в какую-то круглую полутёмную комнату, похожую на колодец, с маленьким светильником в центре на полу. Дверь за спиной с лязгом захлопнулась.
Меня начали душить слёзы обиды. За кого они меня принимают? Неужели можно, не разобравшись, в чём дело, обвинять кого бы то ни было? И это взрослые фениксы, прожившие не один десяток лет… точнее, сотню, а то и две.
Мысли метались в такт перепадам настроения: я впадала то в мрачную меланхолию, то в чёрную депрессию, то в ярость, то невыносимо страдала от одиночества и боролась с нервничающим фениксом. Ему здесь однозначно не нравилось. Впрочем, мне тоже. Конкретной причины свого негативного отношения к этому месту я назвать бы не смогла, просто чувствовала себя весьма и весьма неуютно… и совершенно не защищено.
Голос не желал отзываться, феникс не хотел успокаиваться, но сильнее всего я страдала от голода и жажды. Временами мне казалось, что про меня совершенно позабыли. Иногда я даже весьма реалистично представляла, как, доведённая муками голода до безумия, бросаюсь на первого вошедшего.
Мне опять стали сниться чужие сны. Однажды, очнувшись после одного из них, полного крови и чужих страданий, я запустила несколько отросшие ногти в ладони. Боль чуток отрезвила. Я глянула на свои руки и, увидев на ладонях проступающую наяву кровь, безумно захохотала. По щекам текли слёзы, а я хохотала, как ненормальная, не в силах остановиться.
Кто-то встряхнул меня так, что лязгнули зубы. Смех как отрезало. Я оказалась смотрящей прямо в глаза магистра Ариона и предвкушающее улыбнулась.
— Дарк, что с тобой? — обеспокоенно спросил страж тёмного факультета. Моя улыбка стала похожей на оскал.
— Я схожу с ума. Как вы думаете, вы вкусный?
— При чём здесь это? — В глазах магистра плескалась бездна непонимания и настороженность.
— Я хочу вас съесть, — терпеливо пояснила я. — Вы вкусный?
— Нет! — отрезал страж.
— Жаль, — огорчилась я. — Но, думаю, стоит попробовать. А вдруг мне придётся по нраву?
Магистр посмотрел на меня с явным испугом, и мне это понравилось. Однако в следующее мгновение мне в руки впихнули какой-то незнакомый фрукт. Я внимательно осмотрела его. По виду это напоминало огромный оранжевый помидор, но шкурка была бархатистой на ощупь. Я приблизила его к лицу, вдохнула пьянящий аромат и вгрызлась в податливый бок.
Арион
Дарк был похож на маленького зверька. Схватив обеими руками гаану, он вгрызался в неё, не обращая внимания на то, что сок брызгает во все стороны, стекает по подбородку, пачкает одежду. Во что он превратился за эти два дня?
Я требовал привести его сразу после длительного разговора с этим существом на стене, именующим себя частью невесть какой богини, но Варан находился в таком бешенстве от наглого поведения Дарка, что отказался. Как он тогда выразился? “Пусть посидит хотя бы денька три-четыре, спесь собьёт. А то вконец зарвался от собственной безнаказанности!”
