- Резаки, которые так вот стараются, к сожалению, есть не только тут, и не только с кувалдой, а с инструментами более тонкими, и с приятными манерами, ангельским обхождением. Обаятельные резаки, эти утонченные и как бы рафинированные дельцы не только жалки и презренны, но и страшно вредны, чудовищно опасны. Ведь если бы не было где-то резака с рейсфедером, калькой, холодным, а может и просто туповатым умом, не умеющего, а, может, - не желающего считать народную копейку и смотреть в завтрашний день, - не будь такого хлюста при проектировании и постройке этой печи, сейчас нам не потребовался бы вот этот ловкий, неотразимый резак с бойни. Этого молодца можно от души похвалить за прилежность, а того, ученого... за ушко да на солнышко! - Сергею не мешали говорить: наоборот, морщась от шума и слушая Брагина, Виктор Степанович пытался что-то записывать. Сергей продолжал, и глаза его светились не летучим кратковременным огоньком, а стойким негодующим огнем. - Знаете, когда я прочитал в "Известиях" статью нашего министра об индустриализации химического процесса, то, прежде всего, подумал о нашей горемычной печи "кипящегослоя"... Автор солидного труда справедливо и обеспокоенно говорит, что наука о технологии у нас разработана недостаточно. Это, пожалуй, является одной из главных причин неудач при проектировании некоторых новых производств. И как же с ним не согласиться, когда он говорит, что, как правило, мы спотыкаемся не на химизме процесса, а на его инженерном, аппаратурном оформлении, создании стройного, работоспособного и экономически выгодного технологического процесса, - настроение у Сергея Брагина стало еще более воинственным, словно в эту минуту рядом с ним был сам министр, который поддерживал его боевитость. - Читая статью, я так и ждал, что в качестве примера будет приведена наша печь "кипящего слоя". Но если писать про печь, то непременно надо писать и о наших людях. О самых типичных!..
"Каких людей надо, иметь в виду? - подумал Виктор Пральников... - Если судить по таким, как молотобоец Гоша с бычьей шеей и всегда собранный, нацеленный' на главное дело Мамраз, только что подошедший откуда-то к бункеру; дежурившая в аппаратной чернявая девушка в тюбетейке, с косами и в синих очках; или сам Сергей Бра-гин, беспокойный, колючий, словно в шипах?.. Если с такими людьми иметь дело, то можно наверняка сказать, что такие не живут и ничего не делают в полнакала, и ни на какой компромисс с неверностью и немощью не пойдут. А именно таких и примечал прежде всего Виктор Степанович на передовых редутах комбината, такие были во всех ватагах карабогазских добытчиков. Вчера он видел, как такие же буяны - Ягмур Борджаков, Феликс Лимонов и Назар Чичибабин вместе с Брагиным в открытую схлестнулись, не повздорили, а форменным образом сцепились с Метановым и наезжим специалистом из солидного института Игорем Завидным. Ребята не считали фатальными карстовые провалы и воронки. Их можно было предвидеть и "лечить". Да и эти вот недоделки, примитив были вполне устранимы при слаженной работе научных работников и практиков. В этом все больше убеждался Пральников.
- Охота у нас нынче удачная! - проговорил Мамраз, когда подошли к аппарату, служившему своего рода реактором на печной установке. - Три козла за сутки.
- Любимая народная игра, - балуясь кувалдой, добавил Гоша, - козлодрань! Я скоро мастером спорта буду по козлодрани.
- Вникай, Гоша, мы из тебя галурга сделаем! - утешал его Мамраз. - К топке тебя скоро поставим. Форсунку ты знаешь. Работал в котельной.
- Эх, Мамраз, ты вот до человека доходить умеешь, не то что некоторые красивые химики, - играя литыми клубками мышц и смешливыми серыми глазами, ответил Гоша. - Вынужденный час без дела у печки стоим, а за простои не хотят платить. Думаю я: не лучше ли бросить эту технику и опять взяться за лопату?
- Получишь, Гоша, утешенье. Завтра становимся на усиленную вахту. Будет и тебе работа!
- Опять ночные мешки... - Гоша во-время спохватился и умолк.
Мамраз призадумался, но про мешки в этот раз не спросил.
- Высший сорт гранулированного сульфата для комиссии будем гнать...
- Люблю высокий тон! Будь спокоен, Мамраз.
- Потому я и готовлю тебя в котельную.
В течение всего разговора начальника смены Мамраза о подсобником Сергей что-то нервозно чертил сначала на бумаге, потом прямо на белой, припорошенной глади железного помоста. Он хотел довести свою роль наставника и толмача до конца, и больше всего боялся, если Виктор Степанович будет потом судить о вещах не от искренней убежденности, а по незнанию или легковерию. Сергей поспешил рассказать о главном узле печи, о том, что же такое "кипящий слой". Все превращения сырого мирабилита происходили в огромной конусообразной емкости - облицованном огнеупорами барабане, пышущем жаром и содрогающемся от адского напора огненного ветра и пара. Используя свои права наставника, Сергей внушительно спросил гостя, прослеживая острием карандаша контуры своего чертежа:
